Книга Пожалеешь, что предал, страница 15 – Лу Берри

К горлу подступила тошнота — горячая, мучительная, скручивающая внутренности узлом. Я сглотнул несколько раз подряд, пытаясь загнать её обратно, но не мог.

Что, если она действительно исчезла? Так, как я и хотел?

Эта мысль ударила настолько больно, настолько чудовищно, что я замотал головой, будто пытался вытрясти, выкинуть её наружу.

— Милый, ты что, меня не слушаешь? — донёсся словно откуда-то издалека капризный голос.

Анжела дёрнула меня за плечо, требуя к себе внимания.

Я повернулся к ней на автомате — но её лицо вдруг поплыло, расфокусировалось, и вместо неё на секунду я увидел их. Алю и Аглаю. Две фигурки, замершие на тротуаре у вокзала — растерянные, брошенные.

Неужели я видел их тогда в последний раз?

«Но разве не этого ты хотел?» — прошептал внутри чей-то мерзкий, до отвращения знакомый голос. Мой собственный голос — только вывернутый наизнанку, безжалостный, издевательский.

— Не так! — выкрикнул я вслух, зажимая уши руками, будто это могло его заглушить, будто можно было физически отгородиться от собственных мыслей. — Не так! Я не этого хотел! Я не хотел, чтобы все было так!

— Петя, что с тобой?! — Анжела испуганно затрясла меня за плечи, её голос звучал где-то на периферии сознания — неважный, ненужный.

Я грубо отбросил её руки — настолько резко, что она охнула и отпрянула. Вскочил на ноги и, шатаясь, будто пьяный, вылетел в гостиную, оставив её растерянно сидеть на смятой постели.

Руки дрожали так сильно, что я дважды уронил телефон, прежде чем сумел разблокировать экран. В голове всё смешалось в один сплошной, оглушительный гул — паника, ужас, вина, которую я никогда прежде не позволял себе испытывать по-настоящему, — и сквозь весь этот хаос пробивалась одна-единственная мысль: нужно что-то делать. Немедленно. Прямо сейчас. Но что?

Воздуха катастрофически не хватало. Я хватал его ртом — жадно, судорожно, будто это я сам сейчас задыхался в том густом чёрном дыму, что видел несколько минут назад на экране телевизора. Комната качнулась, стены то приближались, то отдалялись, и на секунду мне показалось, что я вот-вот потеряю сознание прямо здесь, посреди собственной гостиной.

Я вцепился в спинку дивана свободной рукой, чтобы устоять на ногах.

Кое-как, через силу, взял себя в руки и открыл контакты. Пальцы плясали, перебирая имена в поисках номера Валентины Антоновны, и я дважды промахнулся, прежде чем сумел совершить звонок.

Она ответила почти сразу — тёплым, спокойным голосом, ничего не подозревающим о том аду, что разворачивался в моей собственной душе.

— Валентина Антоновна, добрый вечер, — выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё продолжало трястись мелкой судорожной дрожью. — Скажите, Аля вам сегодня звонила?

— Звонила, конечно, — ответила она удивлённо. — Жду их с Аглаюшкой в гости. Уже и постель им приготовила. А что случилось-то, Петя? Голос у тебя какой-то странный.

Что-то внутри меня рухнуло окончательно, бесповоротно. Та тонкая, почти невидимая нить надежды, за которую я цеплялся все эти долгие, мучительные минуты — оборвалась.

Значит, они действительно к ней поехали. Действительно были на той дороге.

— Петя? Ты меня слышишь? В чём дело? — обеспокоенно переспросила Валентина Антоновна, и в её голосе впервые прорезалась тревога.