Книга Жених на 2 недели, страница 74 – Алла Биглова

— Вы осуждаете её?

Вопрос пронзает меня насквозь. Некоторое время просто смотрю на женщину удивлённо. Понимаю, что не должна, но именно эту эмоцию я и испытываю.

Неужели я такая плохая дочь?

Молчу.

— Вы злитесь, что мама допустила подобное, — делает вывод Анастасия.

Я тяжело выдыхаю.

— Ваша мама, к сожалению, тоже жертва. Жертва абьюзивного тирана. Ни вы, ни она не виноваты в произошедшем. Виноват только один человек, кто допустил мысль, что ему позволено всё.

Я начинаю плакать.

— Сейчас вы в безопасности. Хорошо, что рядом с вами оказался тот, кто смог вас защитить.

И тут меня окончательно прорывает. Я вываливаю на психолога всё, что накопилось внутри. О своих переживаниях по поводу своих и его чувств. О том, что он не мой жених, и мы всё это время притворялись. Что я очень испугалась в тот день, когда он меня спас. Не скрываю я и того, что мне очень хотелось с ним переспать после случившегося.

Вопрос психолога не просто ставит меня в ступор, он заставляет вздрогнуть.

— Ева, а вы уверены, что не перепутали возбуждение и тревожность?

Ева

Меня простреливает от этого вопроса. Не то чтобы он был каким-то неадекватным или злым, просто я начинаю осознавать всё то неправильное, что было в моей жизни. Столько всего негативного, что воспринималось иначе через призму тревожности.

— Вы вообще когда-то чувствовали себя в безопасности? — Психолог воспринимает моё молчание иначе и задаёт вопросы.

Она совершенно не удивляется, что у нас с Богданом были фиктивные отношения. Или настолько профессиональна, что просто не показывает этого.

— Наверное, никогда, — прикусывая нижнюю губу, нерешительно признаюсь я.

Рассуждаю вслух, когда мне вообще было испытывать это удивительное чувство. В детстве мама постоянно работала, мне правда не хватало её внимания. Уже с годами осознала, что она делала это ради меня, чтобы прокормить и не связывать ни мою, ни её жизнь с мудаками, подобных моему отцу. Но тогда я об этом не знала. Постоянный страх одиночества преследовал меня.

В мои семнадцать у мамы появился ухажёр, который пробил её непроницаемую броню. Я была счастлива за маму, но моя тревожность рядом с ним усиливалась в разы, и я бежала из родительского дома.

— Всё внутри тебя — тебя любит. И тревога, сформировавшаяся в детстве, в итоге тебя и спасла, — подытоживает мой рассказ специалистка. — Понимаю, нас годами обучали, что тревожность — враг. Но это тот инструмент, сформированный в детстве, который тебя защищал. И вот теперь, когда ты попадаешь в похожие ситуации, — уточню: похожи они только для твоей психики — знакомый инструмент активизируется.

Киваю.

— У меня не было примеров здоровых отношений. Тот, кого привела мама, когда я была подростком… и тот, в какого монстра этот человек превратился… — Я тяжело вздыхаю, сложно сформировать мысль. — Мама всю жизнь тащила на себе то меня, то мужика. Обхаживала его, обстирывала. А он, будучи богатым, никак не мог купить ей посудомойку, представляете!

Меня вновь прорывает. И теперь я рассказываю о бывшем, его отношении ко мне. О том, кем я выступала в наших отношениях. О том, как мне плохо было в этих отношениях, как не хотелось секса, как…

И снова плачу. Плачу, плачу и плачу.

И чувствую освобождение. Понимаю, что, несмотря на то что чуть со мной не случилось, я ещё легко отделалась. Вроде бы простой разговор, а столько осознаний и инсайтов за почти два часа. И ведь эта женщина не дала мне ни одного совета. Здорово, я бы взбрыкнула.