Книга Ценнее времени, страница 33 – Алисия Райт

Дома мы оказались быстро. Даже слишком. Отец ничего не говорил, пока мы шли, вернее, пока он тащил меня чуть ли не за шкирку. И этого угнетающего молчания я боялась больше всего.

Обычно отец и без того не отличался особой сердечностью, а мне, как старшему его ребенку, частенько прилетало за разные проступки. И не важно я их совершила, Илонка или вообще наш, уже сбежавший, кот. А сейчас, когда он под градусом, да еще и обозленный тем, как я, невзирая на его прямой запрет, ускользнула из дома… Ох.

Остаток ночи я не сомкнула глаз. Как и Илонка. И мать, наверняка, тоже. Еще около часа мы с сестрой слушали ругань за стеной. Мать пыталась меня защитить, уверяя, что я взрослая и умная девочка, не способная на глупости… Отец же был непоколебим, утверждая, что умные не шляются по ночам не пойми где…

Мне было обидно слушать это все, а еще… Еще было ужасно обидно и больно от его меры "порицания". Щека горела чуть ли не огнем, и я тихонько всхлипывала, прижимая к ней ладонь, лежа лицом к стене и пыталась подавить слезы.

— Свет, прости, — повторяла сестренка уже в третий раз, но я не могла ответить, чтобы не расплакаться сильнее. Я не хочу показать ей свою слабость, хоть и скрывать ее у меня тоже не особо выходит.

— Ты не виновата, — наконец взяв себя в руки и утерев слезы, успокаивала я сестру, прижимая к себе. Она не должна такого видеть… Не должна.

Нам обеим не спалось. Илонка забралась ко мне. В последний раз она спала со мной два года назад. Как раз в тот день, когда от нас и сбежал наш кот. Ух и переживала же она тогда. Я, конечно же, тоже. И даже не стала винить Илонку в том, что эта именно она не закрыла окно в комнате, откуда он выпрыгнул. Благо хоть этаж у нас первый и кот не пострадал, но и не нашелся, увы.

Разбудили меня громкие возгласы из кухни. Ну вот. Родители снова ругаются. Вернее, ругается отец. Голос матери я практически не слышала. За окном уже было светло. Илонка вертелась рядом, тоже вот-вот проснется.

Медленно встав, я нашла тапки под кроватью и поплелась в ванную комнату, радуясь тому, что дверь на кухню закрыта и пока не придется видеть отца. Пока.

Включив кран и омыв лицо прохладной водой, я поморщилась, а затем поглядела на свое отражение.

О-о, божечки.

Вот почему так больно.

Щека опухла, покраснела, а под глазом залегла темная бордово-фиолетовая тень. Осторожно ощупав область повреждения, и поняв, что тут поможет лишь время, я вышла в коридор. Не успев прошмыгнуть обратно в комнату, дверь кухни распахнулась. Ну конечно, отец…

— Ничего сказать не хочешь?

— Доброе утро, — промямлила я, глядя на его пижамные штаны.

— День уж почти. На меня смотри, когда разговариваешь, не этому я тебя учил?

— Прости… — я подняла голову. Он сжал челюсть, осматривая мое лицо, вернее, наверняка только определенную часть лица. Ту, к которой он приложил руку. Буквально. Затем отец подошел и коснулся большим пальцем щеки. Я негромко взвизгнула, пытаясь отвернуться, но он удержал мое лицо. — Дома будешь сидеть.

Он отпустил меня и направился в гостиную.

Мама тут же подошла, заметив синяк и ласково притянула меня в свои объятия.

— Дурочка моя, ну на кой черт ты пошла к Таньке? Могла бы пойти сегодня, днем, а не вот так, — в ее глазах стояли невыплаканные слезы, а сами глаза были опухшими и красными.