Книга Измени нас, страница 25 – Татьяна Михаль

— Вы знаете меня, Геннадий Петрович, я никогда не лгу. Да, я привлёк Огневу, а почему и нет?

И только я собираюсь сказать, что вообще-то это была моя инициатива, уже рот открываю, как вдруг вижу острый, как бритва взгляд Майкла. Он смотрит на меня так многозначительно и яростно, словно рычит, чтобы я молчала. И я закрываю рот, хотя не понимаю его, наоборот, проректор бы смягчился…

И к моему удивлению, Зубовец весело усмехается и произносит:

— Ты поэтому размолотил доску почёта?

Мои брови сами собой поднимаются и едва не теряются в волосах.

— Огорчился, что меня нет среди этих… прекрасных студентов и студенток, – ехидно отвечает Неро.

Проректор лишь хмыкает, потом качает головой и снова обращается ко мне:

— Надежда, лучше не стоит тратить своё время на данного студента. Этот человек не сможет за короткий срок сдать все хвосты. У него завалены почти все предметы за этот год, точнее, он элементарно не удостоил преподавателей своим «королевским» присутствием на зачётах и экзаменах.

Чешу правую бровь. Вызов – моя слабость. Точнее, я ненавижу, когда во мне начинают сомневаться там, где я сильнее всего. Я умею доносить информацию, и я знаю, что смогу подтянуть Майкла, и он сдаст все свои хвосты. Упрямо смотрю на мужчину, длинно выдыхаю и говорю:

— Считайте, что Майкл Неро – мой новый проект, Геннадий Петрович. Во-первых, это будет вызов для меня самой, а во-вторых, если… ммм… то есть, когда у меня всё получится, я напишу доклад о взаимодействии с неуспевающим студентом, о методах и принципах работы с таким студентом и положительном результате, таком как повышение его успеваемости.

Неро, кажется, нервно кашлянул. А проректор смотрит на меня, как на инопланетянку.

— Надежда, вы серьёзно? – переспрашивает меня.

С самым серьёзным видом на лице, киваю. Тут же ёрзаю на стуле и тяну юбку к коленям. Всё-таки мой сегодняшний внешний вид сильно конфликтует с моей деловой речью. Это хорошо, что у меня репутация и проректор меня знает, а то так бы только посмеялся…

Он некоторое время изучает какие-то документы из тонкой папки, думаю, дело Майкла Неро, потом как-то протяжно вздыхает и очень неохотно произносит:

— Апрель, май, июнь. Надежда, у вас всего три месяца, чтобы Майкл Неро сдал все свои хвосты. Но вы не должны забывать и о своей учёбе.

— Что вы, я о себе никогда не забуду, – заверяю его.

Он кивает и явно с тяжёлым сердцем говорит:

— Хорошо. Вы, Надежда Дмитриевна с этого момента ручаетесь за Майкла Неро. И не только за его успеваемость, но и за поведение. И если он хоть раз оступится – отвечать будете вы лично. Надежда, я не стану вас жалеть, и не посмотрю на все ваши заслуги, так что подумайте ещё раз, очень хорошо подумайте.

Я нервно сглатываю, на мгновение закрываю глаза, и тут же вижу перед собой свою любовь – Алекса. Распахиваю глаза и уверенно отвечаю проректору:

— Геннадий Петрович, будет самоуверенно заявлять, что я не переживаю и не боюсь, это не так, мне боязно, но я не привыкла пасовать перед трудностями, так что да, Майкл Неро с вашего дозволения с этой минуты под моим покровительством.

Проректор зло раздувает ноздри, откидывается в кресле и коротко произносит:

— Как скажете. Идите, а то опоздаете на свои пары.

Поднимаюсь и ощущаю слабость в ногах. Я явно перенервничала. А ещё ладошки вспотели. Вытираю их о джинсовую юбку, иду на выход.