Книга Измени нас, страница 16 – Татьяна Михаль

Наши взгляды встречаются. Моё сердце начинает биться быстрее. У меня появляется чувство… то самое чувство, которое знакомо всем и каждому, когда тебе хочется спрятаться, забиться в какой-нибудь самый дальний и безопасный угол, но ты не можешь… и кажется, что небо падает на тебя и вот-вот раздавит… Я даже забываю, как дышать.

Чёрт… Во что я ввязалась?

И без того тёмные глаза Майкла Неро горят чем-то дьявольским. Наблюдая за моим страхом и замешательством, на его губах появляется идеально белая улыбка. Она пугает меня до безумия.

— Я не доставлю тебе неудобств. Обещаю. Не надо меня бояться, лады? И это… Scusami[5]Надя.

— Иди в задницу, Неро! – рявкаю со слезами на глазах.

Он поднимает руки в сдающемся жесте и выходит из ванной.

— Боже мой… Какой кошмар… – выдыхаю сокрушённо и включаю душ.

НАДЯ

Надеваю халат и туго завязываю пояс. Волосы собираю в полотенце.

Меня потряхивает от страха и раздражения.

Меня возмущает выходка Майкла.

Да что он о себе возомнил?

Как посмел вломиться в мой дом!

Сволочь!

Выхожу и замечаю в прихожей пухлую спортивную сумку, а на ней туго набитый вещами рюкзак.

«Великолепно!»

Проверяю двери и удивляюсь. Дверь не взломана. Заперта. Не через окно же он пришёл?

Шорохи за спиной заставляют меня вздрогнуть и резко обернуться.

Майкл держит в руках две кружки, над которыми поднимается пар и нагло мне улыбается.

— Я сварил кофе. Надеюсь, ты не против, что я похозяйничал на твоей кухне. Кстати, кофеварка у тебя отвратительная. Нужна новая…

— Неро, ты рехнулся? – рявкаю я, и от обилия эмоций ещё руками потрясаю. – Какая к чертям собачьим кофеварка? И вот это вот что?

Я пальцем указываю на его сумку и рюкзак.

Парень прекращает улыбаться и обыденным тоном говорит:

— Это мои вещи. Я теперь живу с тобой.

Открываю от возмущения рот, но он тут же добавляет:

— Это временная мера, Надя. И потуши свой пожар, искрить будешь для Горячева, если ещё не передумала завоевать его.

Захлопываю рот и смотрю на него самым мрачным, недовольным, даже гневным взглядом. Складываю руки на груди и произношу довольно угрожающе:

— Наша сделка не распространялась на совместное проживание. Это раз. А два – как я завоюю Алекса, если весь универ узнает, что мы живём вместе? Об этом ты не подумал, Эйнштейн?

Майклу надоедает держать кружки, и он ставит их на комод, случайно задевает фоторамку с фотографией, где я с мамой. Она чуть сдвигается в сторону. У меня дёргается глаз.

А ещё горячие кружки на полированное дерево! Меня это жутко бесит.

— Никто ничего не узнает… – начинает он.

А я уже шиплю на него за комод:

— Ты решил мне ещё и мебель испортить? Нельзя ставить горячее на дерево! Для этого дела есть подставки!

Хватаю кружки и топаю на кухню. Выливаю кофе в мойку. Даже пробовать напиток не стану, вдруг чего подмешал. А он тоже обойдётся, гад.

Майкл следует за мной.

— В смысле ещё и мебель испортил? – интересуется он недовольно. – Ты так говоришь, будто я тебе ещё что-то испоганил. Не откроешь мне тайну, где я ещё успел тебе насолить? И когда, позволь узнать?

Мне хочется его стукнуть.

— Я имела ввиду твоё проживание со мной. Это недопустимо, – заявляю категорично. – Ты испортишь мне репутацию. У меня же соседи! Что они подумают?

Он издаёт весёлый смешок, подходит и вдруг ставит руки по бокам от меня и буквально пригвождает меня к кухонному гарнитуру.