Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 39 – Полина Раевская

Студенты здороваются как-то подозрительно тихо и нестройно, но я все еще на адреналине: суетливо раскладываю бумаги, листаю журнал, ищу ручку, но через пару секунд вдруг чувствую странную, вязкую тишину. Поднимаю взгляд и натыкаюсь на десятки глаз. Кто-то усиленно смотрит в тетрадь, кто-то — наоборот пялится так, что становится не по себе. Машинально осматриваю себя. Вдруг впопыхах забыла пуговицы застегнуть, но все оказывается куда хуже, потому что на мне, мать его так, один из фирменных халатиков Степаниды: тонкий, кипельно-белый, почти прозрачный, через который идеально видно все мое великолепное белье: и кружевной лифчик, и пояс для чулок, и сами чулки, и стринги.

У меня мгновенно вспыхивают щеки, уши, да что там, я вся!

Господи, какой позор! Стою посреди аудитории, не зная, умереть ли мне сразу или позволить студентам, как следует изучить мое тело. Из меня рвется истеричный смешок, но я неимоверным усилием воли беру себя в руки.

Так, спокойно! Сейчас быстро объявлю тему, дам задание и пойду переодеваться. Ничего страшного не случилось, наоборот, все очень даже красиво, так что выше голову.

Судорожно набираю воздух в легкие, поднимаю взгляд, собираясь заговорить и бах, будто удар под дых и мгновенный парлич. Я застываю, проваливаясь в черную бездну глаз никого иного, как Тимура, развалившегося за одной из последних парт.

Нет! Быть такого не может, сюр какой-то.

Смотрю в наглые, черные глаза и пару раз моргаю в надежде, что глюк пройдет, потому что мой мозг отказывается воспринимать такую реальность. Этого не может быть, просто не может! Но галлюцинация не исчезает. О, нет! Она начинает оживать и приходить в себя от взаимного изумления. Взгляд скользит по мне оценивающе, отчего все внутри начинает уже знакомо дрожать, и я окончательно убеждаюсь — это действительно он.

Он, мать его за ногу! Моя идиотская фиксация последних дней — живой, настоящий Тимурка собственной персоной с тяжелым взглядом исподлобья и тем самым выражением лица, от которого у меня колени слабели в плацкарте. В черной футболке под выглаженным, белым халатом, красиво сочетающимся с его черной мастью и загорелой кожей.

Вот это, конечно, поворот судьбы. У меня аж в ушах шумит от абсурдности происходящего. Из всех возможных мест, из всех людей, из всей многомиллионной Москвы этот мудень оказывается моим студентом. Еще и именно в тот момент, когда я стою перед аудиторией практически голая.

Господи, да кто там наверху пишет сценарий моей жизни, у вас что, ко мне личная неприязнь?

В аудитории тем временем нарастает оживление. Шепотки уже не особо-то и скрывают, и до меня долетает:

— Охренеть…

— Ты видел?

— Одни ниточки…

— Бельишко зачет.

— Это вообще законно?

Кто-то тихо прыскает, кто-то пялится совершенно в открытую, особенно, пацаны. Ну, еще бы, такое зрелище. Тут даже анатомический атлас не нужен — все наглядные материалы уже при мне. Меня снова накрывает волной стыда. Хочется одновременно провалиться сквозь пол, завернуться в штору, сбежать и уволиться к чертовой матери.

Наверное, я бы так и сделала, но тут взгляд Тимура меняется: сначала он медленно проходится по мне, а потом по этим шепчущимся идиотам, будто запоминая особо залипших, и выражение лица у него становится таким, что даже мне слегка не по себе.