Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 223 – Полина Раевская

— А квартиру я зачем тогда снимал?

— Не знаю, я тебе говорила — не надо, но ты же у нас гордый.

Тимур, хмыкнув, целует меня в лоб, но не спорит, просто как и всегда меняет тему.

Фильм так и идет фоном, пока мы тихонько обсуждаем прошедший день. Я рассказываю про новый коллектив и пациентов, Тимур — про учебу и забавных клиентов на работе.

— Кстати, девочки зовут нас на выходных куда-нибудь посидеть, хотят с тобой познакомиться. Ты как?

— Если выздоровеешь, почему нет? Только я уже Яковлевне пообещал съездить, счистить снег с теплицы.

— Что? Она заговорила с тобой? — приподнявшись на локте, заглядываю с удивленной улыбкой ему в лицо.

— Ага, — смеется он. — Встретила меня у аптеки и всю дорогу бурчала типа Жуле, что снег некому почистить, ну я вызвался. Она, конечно, пофыркала для вида, но потом любезно согласилась.

— Вот шельма! — качаю головой и ложусь обратно на свое уже привычно-облюбованное местечко у него на груди.

— Короче, часов до шести — семи буду занят, а потом твои подружки могут готовить костры и плетки.

Я смеюсь.

— Не волнуйся, я тебя в обиду не дам. Да и они не такие уж и грозные.

— Ага, одни ваши погремухи в чате чего стоят. Это вообще откуда?

Я усмехаюсь и, предвкушая реакцию, начинаю торжественно вещать:

— Давным — давно, во времена моей бурной молодости, когда ты еще пешком ходил под стол…

— Вот не надо, — засмеявшись, тут же тормозит Тимур мой рассказ, — мне уже было лет десять и я был дылдой, забивающей трехочковый.

— Ой, прям вот трехочковый, — дразню, не удержавшись.

— Представь себе. Потом я, конечно, получил пиздов от тренера и отца, так как это травмоопасно, но сам факт! — с той же шутливой торжественностью делает он акцент, вызывая у меня снисходительную усмешку.

— Ну, хорошо, когда ты был десятилетней дылдой, забивающей трехочковый…

— Уже лучше, — подбадривает он со смешком.

— Так вот, тогда мы сидели во всяких твиттерах и в ходу были никнеймы. Писать ту чушь, которую мы там писали от собственного имени никто бы не рискнул. Ну, вот оттуда и пошло. Такая дань молодости и прекрасным временам.

— Креативненько, — в своей лаконичной манере резюмирует Мингаров, на что я только усмехаюсь и обнимаю его крепче.

— Давай-ка поспим, тебе надо отдохнуть.

Когда мы уже почти засыпаем, нашу идиллию прерывает уведомление о сообщении.

Тимур открывает его и моментально мрачнеет. Краем глаза цепляю “Подумай хорошенько, это прекрасная компенсация! В суде вы не добьетесь ничего, кроме условки!”

— О чем речь? — тут же слетает с меня всякая сонливость. Тимур тяжело вздыхает.

— Назначили дату суда, и Чернышовы предложили свою долю квартиры, чтобы урегулировать все мирно.

О, пошла вода горячая.

— Так… И? — уточняю, уже примерно зная, что было дальше, но все еще надеясь, что ошибаюсь.

— Ну, отец, конечно, начал давить, мол, это хорошее предложение, неужели я не понимаю. И да, я понимаю, что ей не дадут реальный срок, уж точно не после того, как она начнет рассказывать, что я ей изменял, а то и бил. Я видел тру крайм, где жена пытала любовницу мужа, а потом расчленила, и в комментариях почти все написали “молодец, правильно сделала! Любовница сама виновата!”, ну и дали этой жене по фигне.

Я хмыкаю. Именно по этой причине я не стала подавать в суд на Чернышову от своего имени. Мне мои нервы дороже, да и насудилась уже на три жизни вперед. А ответку можно придумать не только в правовом поле...