Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 208 – Полина Раевская

— Ну, хорошо, умник. Раз ты такой самостоятельный и дерзкий, давай тогда все сам теперь: живи, кормись, учись и со своей бабой решай вопросы. Посмотрим, как ты ей будешь нужен без квартиры, машины с зарплатой студента.

О, пошел ты! — хочется мне войти и показать средний палец, но Тимур справляется и без меня.

В кухне становится тихо, а я продолжаю стоять у двери и впервые задумываюсь о том, что Тимуру наши отношения тоже, оказывается, обходятся недешево во всех смыслах. Это и жертвы, и неприятности, и выбор. Выбор, который он делает в мою пользу.

Внутри все сжимается, ибо меня так редко выбирали в этой жизни, практически никогда, а он… пусть не сразу, но в главном. Сглатываю, осторожно нажимаю на ручку и захожу в кухню.

Тимур стоит у окна, опустив голову. Даже со спины видно, как напряжены его плечи.

Подхожу и, ничего не говоря, прижимаюсь к нему, обнимая за пояс. Утыкаюсь лицом между лопаток и на несколько секунд закрываю глаза, дыша им.

— Я не знала, что все настолько плохо, — шепчу, прижимаясь крепче.

Его ладони накрывают мои сразу же.

— Не бери в голову, — отмахивается, не скрывая при этом горечи.

— А куда взять? В рот? — иронизирую, целуя его между лопаток, чтобы просто немного подбодрить. И да, получается.

Тимур, засмеявшись, разворачивается и, качая головой, щелкает мне легонечко по носу. Смотрю на него снизу вверх и сгораю от нежности. Такой он родной, настоящий, мой, только мой. Заключив его небритое, измотанное, но такое красивое лицо в ладони, выдыхаю то, что самой себе-то никак не могла озвучить:

— Люблю тебя. Очень сильно люблю. Без квартиры, без машины и даже без зарплаты студента.

Тимур, усмехнувшись, сглатывает тяжело, и ничего не говоря, просто зарывается ладонью в мои спутанные волосы, прижимая к себе так крепко, что становится трудно дышать. Впрочем, мне и не надо, лишь бы стоять с ним вот так и знать — все взаимно, все одно на двоих.

— Приедете, сразу отпишитесь. Я там контейнер лосося положила, засолила ночью, а вот здесь пирог, покушайте в дороге. Еще там гостинцы клюшкам передала, — напутствует Екатерина Григорьевна, пока спешим на поезд.

— Мам, ну зачем? — тянет Зая. — Что мы, купить не можешь?

— То купленное, а то — мамино!

Аринка, улыбнувшись, качает головой, мол бесполезно с тобой. Правда, они все равно весь путь спорят по всяким мелочам. Руслан вставляет какие-то забавные комментарии, Паша следит, чтобы мы не заблудились в переходах к платформе, а я смотрю на них, на то, какую мощную поддержку они оказали Зае, как буквально за сутки подняли боевой дух, да и меня приняли без предвзятости, с готовностью узнать получше, и невольно сравниваю со своей семьей, испытывая стыд и досаду.

Последнее, чего бы мне хотелось — чтобы Зая узнала, насколько мой отец бывает зашоренным придурком.

И вот надо же было так лохануться с этим телефонным разговором?! Не знаю, я почему-то думал, Арина проспит до утра, да и про хреновую шумоизоляцию как-то на нервяке не сообразил. Теперь хз, как первое впечатление исправлять. Не скажешь ведь, что папаню всегда бесоёбит, когда он перестает контролировать ситуацию, а потом отходит и становится более-менее адекватным — это мы привыкли к его заскокам, а Зае они нахрена?