Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 13 – Полина Раевская

— Это так, просто к сведению, — подмигнув, излучаю легкую издевку.

Божество хмыкает, окинув меня таким взглядом, словно ему со мной все понятно, и бросает в том же «просто к сведению»- тоне:

— Тимур.

Господи, и почему это звучит так сексуально?

— Рада знакомству, Тимур, — смакую его имя, делая акцент на «мур». — Откуда едешь?

— Из АсТрахани, — следуя моему примеру, выделяет он последние слоги, что не может не повеселить.

— Звучит многообещающе.

— И не только звучит. Поверь.

Он подмигивает, а я не могу сдержать смех, потому что этот флирт, с одной стороны, такой лютый кринж и пошлость, а с другой — пускает очередной разряд электричества по моему телу.

— Я уже не в том возрасте, чтобы верить мужчине на слово, Тимур, — парирую со снисходительной усмешкой, на что он тоже закатывает глаза, но не переступает грань по-мужлански пошлым «так давай, проверим». О, нет, Тимур, оказывается, куда утонченнее.

— Да? — приподнимает он бровь. — Не заметил.

Меня снова пробирает смех. Боже!

— Не пойму, это сейчас было оскорбление или комплимент?

— Чем захочешь — тем и будет, — следует пространно-интригующий ответ, подтверждая, что мальчик для своего возраста очень даже непрост.

— Интересный подход, однако.

— Да я вообще интересный, — прорывается мальчишеское бахвальство, будто в пику проскользнувшей мысли, но с ним сложно не согласиться, во всяком случае, на данном этапе.

— Ну, раз так… — тяну многозначительно. — Думаю, следует узнать тебя получше. Ты ведь в Москву едешь?

Тимур кивает, видимо, пытаясь понять, к чему я клоню.

— Учишься или работаешь? — спрашиваю, как бы между прочим, хотя на самом деле просто тяну время, чтобы настроиться на первый шаг, который мне никогда раньше не приходилось делать.

— И учусь, и работаю. А ты?

— Ты мне льстишь, — улыбнувшись, включаю кокетку.

— Я не умею, — бросает он с ответной улыбкой.

— Так уж и не умеешь?

Тимур чуть ведёт плечом, будто ему самому смешно от собственного ответа.

— Вообще. Прямой, как рельса.

Я скольжу взглядом по его лицу — слишком красивому, но совершенно нечитаемому, даже загадочному, чтобы быть «прямым, как рельса», — и усмехаюсь:

— А с виду и не скажешь.

— Внешность обманчива.

Я согласно хмыкаю в ответ и вновь тону в беспросветной мгле непроницаемых глаз. Между нами опять начинает нагреваться воздух, и только-только утихнувшее было желание снова окатывает горячей волной тело, оседая где-то внизу живота ноющей тяжестью.

У Тимура темнеет взгляд, хотя может, это просто вокруг темнеет, но все это не имеет значения. Есть только мы, молчащие и не отводящие друг от друга глаз, будто ведем немой бой, пытаясь прорваться дальше, глубже, под кожу, под весь этот сарказм и шуточки, но глухо — оборону держим обоюдно.

Тимур так вообще закрыт на сто замков. И, конечно же, это манит. Как говорится, закрытые мужчины — наше все, хоть где-то на задворках проскакивает мысль, а может оно в целом глухо, и ничего там нет? Но на уровне ощущений чувствуется второе дно. Хотя девочки наверняка бы сказали: «дай бог, чтоб не сплошное».

— Как насчет кофе по приезде в Москву? — выдыхаю, чтобы уже как-то разрядить атмосферу, а то еще чуть-чуть и по асфальту растекусь. Тимур медленно моргает, будто не сразу понимает, что вообще происходит, а потом насмешливо приподнимает бровь: