Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 100 – Полина Раевская

Сволочь! Господи, как же я ненавижу блядунов! Спрашивается, зачем заводят серьезные отношения, если не нагулялись?!

И нет, я не моралистка, просто… почему? Ну, почему нельзя быть людьми?! В чем была проблема сразу, еще в поезде честно сказать, что есть девушка? Зачем эти игры, встречи, разговоры… Зачем этот фарс, учитывая, что он соскочил с крючка? И это, кстати, похвально, но тогда бы и дальше придерживался этой линии, я ведь не лезла.

Как вот это все теперь с себя счищать? С кожей?

Прокручиваю наши переписки, противостояние, его странное поведение, и всё пазлик за пазликом встает на свои места. Чувствую себя жалкой и одураченной, вспомнив, как ждала его ответов, как не спала ночами, проживая все наши ярчайшие моменты, предвкушая встречи и что-то большее в то время, как он наверняка трахал свою Анж и вспоминал обо мне лишь, когда становилось скучно и несильно палевно.

Пусть он ничего мне не обещал и не должен, я сама себя предложила, ни о чем не спросив, но с каких пор порядочность перестала быть обязательной?

Усмехнувшись, качаю головой, сглатывая подступивший острый ком. Самое поганое — я знаю это чувство, когда ты чисто на поиграть, провести пару часов в день, тогда, как где-то там все по-настоящему. Спасибо папочке за детство, вот только мне казалось, в детстве это унизительное ощущение так и осталось, а оно вон как бывает: тебе тридцать, а чувство, будто снова десять и хочется то ли съежиться и исчезнуть, то ли сжечь этот мир к чертям, чтобы хоть ненадолго обратить на себя внимание и показать — ты не на поиграть, ты тоже настоящая, живая даже, если «условная блядина».

Я все-таки не выдерживаю, смеюсь, захлебываясь горечью, вспоминая Тимуркин спич. Вот и ответы на все вопросы. Впрочем, и вопросов нет, просто дышать трудно, горит все внутри, разрывая на части от совершенно патовой ситуации, в которой что ни сделай — все плохо. Так плохо, что кричать хочется, потому что природа этого «плохо» стыдная, паскудная… даже думать о ней не хочу.

Благо, Лешкины бесконечные «почему?» отвлекают от идиотских мыслей и переживаний. Мы, как и договаривались заезжаем в супермаркет, но поняв, что готовить что-либо я не в состоянии, ограничиваемся пп-шными вкусняшками и заказываем что-нибудь на ужин из моего любимого ресторана. Не уверена, что мне что-то полезет в горло, но старательно делаю вид для крестника, что все хорошо, хоть он и настороженно поглядывает на меня, четко чувствуя перемену. Алешка у нас мальчишка чувствительный, и не последнюю роль в этом сыграл развод Ольки с его отцом, так что никаких соплей и сплина я себе позволить не могу, и не собираюсь позволять.

По приезде суечусь вокруг малыша: купаю, болтаю с ним, мы делимся маленькими секретами, шутим, дуем друг на друга пеной и брызгаемся. После медвежонок, надев наушники, играет в планшет, а я сервирую стол к запаздывающему ужину, пока не раздается звонок. Подумав, что это курьер спешу к двери, на автомате открываю ее, и сердце ухает вниз, в кровь мгновенно бьет адреналин. Делаю рывок, чтобы закрыться, но Мингаров не позволяет, поставив блок ногой и вцепившись стальной хваткой в дверь, заставляет меня взбеситься.

— Какого хрена?! Убирайся! — рычу, стараясь не повышать голос, чтобы Алешка не услышал.