Книга Пламя греха, страница 92 – Лаура Пеллегрини

— Заткнись.

Дамиано прижимается ко мне, снова лишая дыхания. Я снимаю с него пиджак, провожу пальцами по его спине. Под моими руками напрягаются упругие мышцы, и я опьяняюсь им. Сумасшедшая, околдованная, я полностью отпускаю себя, забывая о том, что произошло в гостиной некоторое время назад, движимая слепой яростью за то, как он со мной обошёлся. Теперь вернуться назад невозможно. Одной рукой я расстёгиваю ему брюки, он нависает надо мной, наблюдая, как я просовываю пальцы под боксеры. Дамиано смотрит на мои губы, шею, глаза, и когда обхватываю член пальцами, он сжимает мои волосы в кулаке. Лёгкий вздох вырывается из его приоткрытых губ, когда я начинаю двигать рукой. Он горячий. Твёрдый. Он Дамиано Греко.

— Ты как Медуза Горгона, — шипит, наклоняясь ко мне. Я облизываю его нижнюю губу, продолжая двигать рукой, и Дамиано закрывает глаза. — Ты грёбаное проклятье, — продолжает он. Дамиано смотрит мне в глаза, и одновременно хватает мою руку, вытаскивает её и прижимает к матрасу. — Ничто тебя не спасёт от меня, Людовика, даже твоё прекрасное тело.

Я дрожу под ним. Пытаюсь поцеловать его снова, потому что этого было недостаточно, потому что хочу наказать его, но он отстраняется.

— Ты так говоришь, потому что боишься, — решительно заявляю я, и он криво улыбается.

— И чего? Тебя?

— Ты боишься нас, — уточняю я.

— Чушь собачья.

— Тогда трахни меня, — требую я.

— Я делал это давно. Ничего примечательного, — язвит он.

Я грустно улыбаюсь.

— Дамиано, не причиняя мне боль, ты сможешь забыть кем мы были. Ты тоже чувствуешь, что между нами ничего не закончено, а остаётся, словно нечто незримое. Рано или поздно тебе придётся с этим разобраться, как это сделала я. Нет смысла оправдываться.

— Иди на хер, — шипит он в миллиметре от моего рта. — Мне ничего не нужно делать, Людовика, это бесполезно. Всё это только в твоей голове.

— Правда? Тогда разожми мои руки, позволь мне отсосать тебе, как твои шлюхи. Я ничем не отличаюсь от них, правда? Так утверждал ты.

Он крепче сжимает мои запястья и придвигается ближе.

— И дать тебе возможность делать всё, что ты хочешь?

— Нет, не мне, а тебе.

— Я не позволю тебе снова дурить мне мозги.

— В этом-то и суть. Ты не хочешь, чтобы я залезла тебе в голову.

Я улыбаюсь, поднимаю бёдра и протираюсь о него.

— Чтобы залезть мне в голову, тебе нужно быть гораздо лучше, Людовика. У меня сотни шлюх, которые мне отсасывают. Мне не нужен твой рот, чтобы кончить.

Дамиано встаёт и смотрит на меня, пока застёгивает штаны. Затем он поворачивается ко мне спиной, поднимает пиджак и, зацепив на пальце, перекидывает через плечо.

— Будь добра, постарайся выглядеть презентабельно к ужину. Ненавижу неряшливость.

Эриче

Людовика

август 2013

В посёлке зажжены все огни, под луной сверкает море. Лёгкий ветер колышет волосы дам и праздничные наряды, а я погружаю ноги в холодный песок.

— Вот они! Приближаются! — раздаётся из толпы.

Я поворачиваюсь к тёмному горизонту. Вода усеяна огнями лодок, которые в ожидании стоят на месте, а одна из них, находящаяся дальше, медленно приближается, следуя за плеском волн.

Сегодня начались празднования в честь Святой Марии из Костуначи, покровительницы посёлка, расположенного недалеко от Эриче. Картину Девы Марии с маленьким Младенцем Иисусом вот-вот доставят на берег, как того требует традиция и легенда. Посёлок будет праздновать четыре дня, но у меня не получается улыбнуться.