Книга Пламя греха, страница 59 – Лаура Пеллегрини

Одним пальцем Дамиано перебирает мои волосы, которые соскальзывают по шее до ключиц, медленно, так нежно, что я закрываю глаза.

«Держись. Он устанет от этого. Устанет и оставит тебя на произвол судьбы, как в парке аттракционов».

— В следующий раз, когда захочешь куда-нибудь пойти, скажи мне, — бормочет он. Его низкий голос наполнен чем-то, что я не могу расшифровать, и вибрирует внутри меня, как тёмная музыка. Я ничего не отвечаю, все нервные окончания моего тела сосредоточены на его пальце, которым он всё ещё касается меня. — Тебе ничего не запрещено, Людовика, но ты должна дать мне возможность защитить тебя, — добавляет он.

Дамиано прикасается ладонью, и по моему позвоночнику пробегает дрожь. Я откидываю голову назад, не в силах контролировать тяжёлый вздох. Его ладонь остаётся на мне, разжигая под кожей яростное желание отпустить себя, и когда я уже собираюсь повернуться к нему, чтобы сделать самую безумную вещь из всех возможных, Дамиано отдёргивает руку, наклоняясь к моему уху.

— А теперь иди и поужинай, — говорит он шёпотом.

Я сглатываю, глядя в отражении стекла, как он удаляется и возвращается за кухонный остров. Мне нужно время, чтобы успокоиться. Мне необходимо время без него, чтобы восстановить отношения с собой, я знаю. Каждый день его присутствие заставляет меня чувствовать себя на краю пропасти, где нет спасения, но есть вечное проклятие.

Практически не дыша, я разворачиваюсь и с пустым бокалом возвращаюсь на своё место. Дамиано ждёт меня, скрестив на груди руки, опираясь на столешницу, с выражением человека, который прекрасно знает, что уже всё выиграл.

Когда я устраиваюсь за столом, он — соблазнительный, как сама смерть, — подходит ближе, берёт нож и, не сводя с меня взгляда, ставит между нами разделочную доску с тунцом. Я сжимаю ножку бокала, не совсем понимая, что он задумал, и Дамиано, кажется, замечает это, потому как одаривает меня лукавой улыбкой. Он наклоняется над столешницей, отрезает тонкий ломтик рыбы и поднимает его, держа между двумя пальцами, а затем подносит ближе к моему рту.

— Попробуй, — предлагает он.

Я прикусываю нижнюю губу и смотрю, как его рука приближается всё ближе и ближе, а вместе с ней и он. Когда оказывается достаточно близко, он касается моих губ большим пальцем, ждёт, пока я открою рот, и когда это делаю, он позволяет кусочку рыбы осторожно скользнуть мне на язык. Дамиано смотрит, как я медленно жую. Под его тёмными глазами я горю, но он не удовлетворён этой пыткой. Я знаю это. Дамиано хочет уничтожить меня.

— Не хватает масла, — замечает он.

Опускает кончик большого пальца в небольшую ёмкость и возвращается ко мне.

— Так тоже вкусно, — поспешно говорю я, и последние слова выходят искажёнными. Дамиано прикасается к моим губам, и закрыв глаза, засовывает палец мне в рот.

— Соси, — бормочет он, и я не знаю — умереть мне или жестоко его избить.

Однако эта игра, какой бы извращённой она ни была, доставляет мне удовольствие, и я не протестую против его чёртова пальца, вбираю его в рот целиком, и надеясь быть хотя бы наполовину такой же соблазнительной, как Дамиано, сосу. Медленно и жадно. Смотрю на него. И с ним тоже что-то происходит, потому что вижу, как опускается и поднимается его адамово яблоко, а выражение лица становится каким-то мрачным и угрюмым.