Книга Пламя греха, страница 19 – Лаура Пеллегрини

— А куда бы ты хотел переехать?

В тот день мы были только вдвоём.

— Туда. — Он указал на место среди растительности.

— На деревья, как Тарзан? — рассмеялась я.

— Нет, пойдём, я тебе покажу.

Он взял меня за руку и повёл на вершину небольшого холма, который обозначал границу сада виллы «Бригида», и развернул в нужную сторону, чтобы я посмотрела.

— Видишь вон те руины? — спросил он. Дамиано стоял позади меня, пристроившись так, что я чувствовала его тепло на своей коже.

— Д-да.

— Это руины старой церкви. Я построю свою виллу прямо там.

— Почему?

— Как, почему? Она была посвящена Деве Марии, а ты знаешь, что я её почитатель.

Я повернулась и посмотрела на него. Дамиано давно стал выше меня, а его тело так заметно изменилось за последнее время, что мои глаза уже не могли смотреть на него так же, как год назад.

— Ты приедешь? — спросил он.

— Куда?

— На мою виллу.

— Возможно.

— Почему, возможно?

Я пожала плечами и ушла, оставив его».

Не знаю, почему так ответила тогда, может, уже знала, чем всё закончится, а возможно, я уже была так влюблена в него, что осознание того, что он уйдёт, даже если это будет где-то рядом, дестабилизировало меня.

— Вито, — зову тихо, обнимая себя.

— Я здесь.

— Можешь проводить до моей комнаты?

Я чувствую, как он останавливается позади меня, его руки ложатся мне на плечи. Он близко, слишком близко. Я отстраняюсь от его хватки, провожу ладонями по рукам, как бы прогоняя дискомфорт от его прикосновений.

— Пойдём, — говорит он, — сюда.

Дамиано

Я стал мужчиной в восемнадцать лет, но для таких, как мы, становление мужчиной не совсем совпадает с общепринятым понятием о возрасте. В тот день в кабинете моего отца были все. Риццо, Мессина и Парисе. Во главе стола, в окружении своих почётных гостей, стоял он: Дон Розарио Греко, мой отец.

Идеально отглаженный костюм, безупречная рубашка, жилет, в котором, как я знал, прятались золотые карманные часы, подаренные ему дедом.

Церемония клятвы прошла быстро, а вот глаза отца, которые всё это время были прикованы ко мне, казалось, не переставали смотреть на меня. Даже потом, когда я вышел из кабинета в сад с сигаретой между пальцами, он продолжал смотреть на меня серьёзно, почти обеспокоенно. Я никогда не спрашивал его, был ли этот взгляд вызван недостатком уверенности во мне или чем-то более глубоким, уходящим корнями в то родительское чувство, которое отец всегда ко мне испытывал. Мне хотелось думать, что он смотрит на меня, чтобы понять, как далеко я зайду, как далеко продвинусь однажды без него. И сейчас, сидя на двуспальной кровати отеля, в котором останавливаюсь во время поездок в Милан, пока Бенедетта раздевается передо мной, я не могу не думать о том, как чертовски я был хорош.

Сегодня я заключил выгодную сделку с китайцами — практически — по легальной торговле оливковым маслом. Конечно, условия могут вызывать сомнения, но мы пожали друг другу руки, и меня это устраивает.

Огненно-красный лиф оказывается на полу, а вскоре после этого и трусики. Наклонив голову набок, я любуюсь статным телом женщины, что танцует перед моими глазами обнажённой, и предвкушаю классный секс. В этот момент на прикроватной тумбочке вибрирует мобильный телефон. Я делаю вид, что не слышу его, смотрю на упругие ягодицы девушки, на пышную грудь, но гаджет вибрирует раз, два, три раза. Вздрагиваю. Я поднимаю палец, и Бенедетта останавливается; протягиваю руку, беру телефон и смотрю на дисплей. Вито.