Книга Пламя греха, страница 158 – Лаура Пеллегрини

С закрытыми глазами, с подступающими слезами, я поднимаю руки и обнимаю Дамиано. Обезумевшая, с разбитым сердцем, я обнимаю его так крепко, как только могу. Срочность, необходимость, потребность. Его дыхание ласкает моё лицо, его подбородок прижимается к моей голове, его страх становится моим.

«А что, если ты влюбишься в другую?»

— Никогда больше не проси меня сделать что-то подобное, — шепчу я едва слышным голосом. — Никогда больше не проси меня положить конец твоей жизни, понял? Понял, Дамиано?! — Я перевожу дыхание, продолжая испытывать шок.

— У тебя не хватило смелости, — отрезает он.

Если бы я не подняла руки перед выстрелом, он был бы… И сейчас я была бы…

— Невозможно убить того, кого любишь. Нет, не получится, — шепчу я, и тут же разражаюсь слезами, но сама мысль о мире без него ужасает меня. Я прижимаюсь лбом к его груди, Дамиано обнимает меня, но я не перестаю дрожать, не перестаю бояться.

— Я был уверен, что ты выстрелишь, — шепчет он мне на ухо.

— Никогда.

— Ви…

«Невозможно убить того, кого любишь, а я люблю тебя, Дамиано, так сильно, что это причиняет боль, способную меня уничтожить».

Я прикасаюсь к его спине, дотягиваюсь до плеч, вдыхаю его аромат и хочу прижимать его так всегда. Крепко-крепко. Спокойно, с любовью, преданностью. Без лишних слов. Без воспоминаний.

— Ты не потревожил меня, приехав сюда, — признаюсь я шёпотом.

Его пальцы проникают в мои волосы, сжимают мне шею. Я провожу руками по его точёной шее, ласкаю щёку, затылок, волосы. И мне хочется признаться, что сходила с ума от тоски по нему, что закаты не являются закатами без него, как и рассветы, и море звучит по-другому, если он не рядом со мной. Но я молчу, погрузившись в его тёмные и безжалостные глаза, которые для меня всегда были источником любви.

— Я должен был убедиться, что с тобой всё в порядке, поэтому я здесь, — шепчет он.

— Ты вернулся только ради этого?

— Нет.

— А ради чего ещё?

Он смотрит на мои губы, потом ласкает их большим пальцем.

— Чтобы забрать тебя с собой. Твоё отсутствие на вилле «Никс» ощутимо. Сет скулит целыми днями.

— А хозяин?

Смотрю, как он сглатывает.

— Людовика, начинается война, и я хочу, чтобы ты была в безопасности, — меняет тему он.

— А хозяин? Ему тоже меня не хватает? — настаиваю я.

Я чувствую, как его руки сжимают меня ещё сильнее, и впервые на его лице вижу новую эмоцию: тревогу.

— Наверное, тебя ему не хватает, да, — отвечает он, стиснув зубы.

— Возможно или наверняка?

— Я не силён в таких вещах, Людовика. Возможно или наверняка — какая разница? Я здесь и отдал свою жизнь в твои руки, что ещё тебе нужно, чтобы понять?

Сердце у меня замирает, пока рисую пальцем очертания его лица. Дамиано прав, он отдал свою жизнь в мои руки, что ещё мне нужно, чтобы понять, что он меня любит? Разве слова — это всего лишь слова, в то время как дела остаются высеченными в камне? Нужно быть глупой, чтобы не понять этого.

— Извини, я...

— Я хочу, чтобы ты уехала со мной завтра.

Я шмыгаю носом, прижимая лоб к его груди.

— Дамиано…

— Я созвал Четвёрку, когда встреча закончится, хочу, чтобы ты собрала свои вещи и уехала со мной.

Быстрым взглядом ищу его глаза.

— Ты… Что ты сделал?!

Дамиано обхватывает ладонями моё лицо и большим пальцем ласкает мой подбородок.