Книга Повенчанные войной, страница 6 – Ника Верон

С ними путь продолжала. В никуда. Второй раз маршрут меняли. Там, куда шли, едва в лапы фашистов не угодили. Благодаря местным жителям, в лес ушедшим, информацию вовремя получили. Захвачен тот район оказался. Кольцо медленно сжималось. Командир же надеялся успеть свое подразделение, основательно хоть и потрёпанное, к своим без еще больших потерь вывести.

— Идем куда? — тихо спросила Маша, рядом с Димкой останавливаясь. Вообще тихо разговаривала. Манера такая? Или от шока происходящего? Вопрос в никуда…

— К Киеву отступаем, — честно ответил, на девчонку глянув.

Тяжело слова давались. До сих пор не верилось, что красная Армия не в силах оказалась решительный отпор дать врагу. Защитить себя, свои семьи, близких. С разрозненных участков воинские формирования к своим пробивались, в бои вступая, потери неся. И просвета творящемуся кошмару не видно было.

— Отступаете? — переспросила девчонка, а глаза, и без того большие, еще больше стали. — А как же…

Страшное слово «отступление», не спорил. И среди бойцов ропот нет-нет, да проходил. На бое настаивали некоторые. Объяснять приходилось, что не время. Силы сберечь необходимо. Впереди — решающие бои за крупные города, за Киев.

— Иногда отступить важнее, чем напролом идти, — вслух произнес Димка, руки девчонки коснувшись. — И людей сберечь можно, и время выиграть, чтобы с силами собраться. Обязательно в наступление пойдем, Маша. Потерпеть надо только немного. За нами будет победа.

Уверенно голос звучал. О главном на сегодняшний день говорил. И, главное, верил в собственные слова. Быть по-другому не могло.

— А цена какая? — снова тихо её вопрос прозвучал.

Действовала на него, как магнит. Тянуло. К губам. Обнять желание появилось. Испугался. Права не имел. Доверяет ему девчонка. Защиты ждет. Отступил решительно. Кажется, в растерянность ту приведя.

— Страшная, Маша, цена, — согласился, наверно, впервые откровенно заговорив. — Много уже людей полегло. Еще больше поляжет. Но если в бой вступим, полягут все, — добавил пугающе уверенно. — Нельзя. Вас защищать некому станет.

— Вас не станет, мы в руки оружие возьмем, — заверила девчонка.

А он вдруг понял, что ведь так и сделает. Не смотря на свою женскую сущность. Думает о том, значит. Для себя какие-то решения принимает.

— Неправильно это, Маша, — возразил, головой отрицательно качнув. — Ваше бабское дело детей рожать, матерями быть, а не врага бить. Испокон веков так было.

— Детям мирное небо над головой надо, Дим, — возразила, задумываясь над чем-то. — Если потребуется, рядом с вами с оружием в руках встанем. Общее у нас сейчас дело. Враг на нашу землю пришел, не спросясь. Людей убивает, свои порядки наводит.

Говорила спокойно, словно о чем-то обыденном. Страшно от этого становилось. Девчонка молоденькая о другом думать должна. Любимой должна быть. О детишках мечтать, о семье крепкой, о муже надежном. Об объятиях и поцелуях…

Стоп. Приказал самому себе остановиться. Не ко времени мысли полезли. Не до любви сейчас. И не только им, а вообще всем.

— До Киева дойдем, там разберемся, — голос слегка сел, прокашляться заставив. Только еще не хватало девчонку испугать. — Обратно врага погоним, — продолжал, к дереву прислонившись, что во дворе дома, где на ночлег остановились, росло. — А сейчас, Маш, иди спать. Иди, — повторил настойчиво, заметив, как замешкалась.