Книга Пыль в доме, страница 61 – Харитон Мамбурин

— Шутишь…

— Если бы. Как я пришёл, Кейт мне это всё вывалила, поплакала немного, тихо так, в плечо, а затем засадила полный стакан виски и пошла на войну. Финолы уже не было, так что жена пошла во все тяжкие. Как Кейт орала… Припомнила моей дурочке её оценки, поведение. Вспомнила Майлокса и этого, как его, Купера. Ну парня ты должен знать, сирота с сестрой? Вот что Майлокс, что Купер, они же письмо получали, уехали на стипендию в колледж, а моя-то…

— Да погоди ты! — не на шутку встревоженный Хауген замотал головой, — Кевин, твою мать, мой сын как с этим со всем связан⁈ Какого черта⁈ Как?!!

— Остынь, Эрик! — тут же гаркнул ирландец, стукнув кулаком по борту лодки, — Он вообще не при делах! Нора на него взъелась, малявка глупая, за то, что он вообще появился! Она, вроде как, хотела отсюда вместе с Финолой сбежать, на актрис учиться! А Марк, вроде как, отвлекал Финолу! Внимание на себя перетягивал! Говорю же, глупость сплошная, Кейт ночью как заорала, что Финолу из города и на аркане не вытянешь, так Нора рыдать начала, признаваться, что дура… Потом до утра вдвоем реки разливали. Аж тошно стало.

— И вот мы здесь, — вздохнул Эрик, закатывая глаза. Открыв две банки пива, он передал одну товарищу, а затем, с тяжелым выражением лица произнеся сакраментальное «женщины!», с хлюпаньем всосал в себя добрую порцию. Кевин, посмотрев на него, повторил всё то же самое… а затем они рассмеялись не особо радостным смехом, очень органично вплетшимся в атмосферу мрачного озера. Это им так понравилось, что повторили весь цикл еще разок.

Затем разговор стал куда спокойнее. Бреннан почти буднично спросил, что Хауген думает насчет всего этого, а тот, хмыкнув, сказал, что ситуация решилась сама собой, а в дела ирландцев ему совать нос неохота. Рыжеволосого владельца магазина такой ответ не шибко устроил, поэтому он уточнил:

— Я спрашивал насчет Марка, ржавая ты скотина. Что будет, когда он узнает, что его подставила Нора, как думаешь?

— Думаю, что ничего, — покумекав несколько секунд, уверенно постановил инспектор, — Совершенно ничего. Знаешь, почему? Я спрашивал его насчет этого Аркейна, так сын в свое время почти небрежно ответил, что решит проблему, получив по морде. Ему было просто плевать на парня, на всю эту ситуацию. У него свои хотелки, Кев. Свои планы. Взрослые. Он уже подписал меня проверить архив на сырость, уже выписывает через библиотеку какие-то журналы, уже над чем-то работает дома. Понимаешь?

Кевин понимал, хоть это ему не нравилось. Еще сильнее ему не понравилось, когда Эрик рассказал, какую именно награду Марк посулил им двоим и когда запланировал вручить. Это было смешно, немножечко обидно и… очень по-взрослому. Последнее заставило владельца скобяного магазина задать другу вопрос. К его удивлению, Хауген-старший думал долго.

— Я расстался с ребенком, Кев, — наконец, заговорил «ржавый» человек, — С пацаном. Тот, кто вернулся — он не ребенок. Я бы сказал, что это мужик лет тридцати пяти, не меньше. Да, он мой сын, и я должен быть рад до потери памяти, что пацан не косячит, не жалуется, не сидит у меня на шее и не пьет самогон у автомастерской, но… он настолько взрослый, что это… вызывает оторопь.

— Да ладно? — посмотрев на оставшееся пиво, Кевин достал из воды снасть, убедившись, что крючок давно объеден рыбами, — Тебя пугает твой сын⁉ Это ты его должен пугать!