Книга Грань безумия, страница 64 – Анастасия Пименова

Некоторые появляются слишком неожиданно, и отец сбивает их, но не останавливается. Даже с закрытыми окнами слышу их крики, которые пробирают меня, заставляя кожу покрываться острыми мурашками.

Наша скорость всё увеличивается, и все эти безумные остаются вскоре позади.

Здания и дома постепенно заканчиваются, уступая место высоким деревьям, что тянутся к небу, словно молят о спасении.

Папа молчит, сосредоточенно глядя на дорогу.

Знаю, что он делает всевозможное, чтобы спасти нас, но внутри меня нарастает чувство безысходности. Что нас ждет впереди?

Солнце уже садится, окрашивая небо в багровые оттенки. Этот зловещий закат кажется предвестником еще большей беды.

Чувствую, как слёзы вновь подступают к горлу, но сдерживаю их. Сейчас не время для слабости.

Вижу знакомую табличку, на которой написано:

«Вы покидаете Норт-Лэнд. Счастливого пути!»

Глупая усмешка вырывается некстати.

Вижу ещё несколько машин, что едут впереди, так же быстро, как и мы. Те люди тоже желают спастись.

Вскоре даже через зеркало заднего вида более не видны очертания родного города, только деревья становятся все выше и плотнее.

Шумно сглатываю и просто смотрю прямо. В неизвестность.

Мы едем чуть больше часа по достаточно пустому шоссе, лишь такие же беглецы, как и мы с отцом, встречаются на нашем пути. А ещё брошенные машины прямо на дороге, которые приходится иногда объезжать.

Темнеет слишком быстро, и я думаю о том, что дальше на нашем пути будет крупный город. Хорошая ли идея сейчас туда соваться? Но проблема в том, что объехать мы его никак не сможем.

— Попробуем добраться до Грейсона, — разрезает тишину голос отца. — Если тот город ещё не эвакуировали, то он должен быть там. Он должен знать безопасное место.

Грейсон ранее работал в правительстве и только несколько лет назад ушел на пенсию.

— Бензин заканчивается, поэтому нам нужно на заправку.

— Где переночуем?

— Съедем с шоссе и заедем немного в лес. Мы не знаем, что происходит в более крупных городах, поэтому ночью туда соваться ещё более опасно. Отправимся туда с первыми лучами солнца.

Через полчаса мы, как и говорил папа, съезжаем с шоссе сначала на проселочную дорогу, а после немного отъезжаем в лес.

Отец выключает двигатель, и нас окутывает звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего металла.

Я осматриваюсь, чувствуя себя неуютно в этой внезапной темноте. Лес кажется живым, полным невидимых глаз, следящих за нами.

Мы не едим, лишь пьем воду, впервые расходуя наши запасы.

— Лягу назад, — говорю папе, когда перебираюсь на задние сиденья, а он кивает. Немного подгибаю ноги, чтобы уместиться, и поворачиваюсь в сторону папы, видя, что он заблокировал изнутри двери, а сам опустил свое кресло.

— Всё началось слишком внезапно, — начинаю тихо говорить я. — Почему никто ничего не предпринял? И те люди… Как думаешь, что с ними случилось? Вирус? Что это за вирус такой, который заставляет их нападать на обычных людей, пап?

— Не знаю, — простой, зато правдивый ответ.

— Мне страшно.

Да, я признаюсь в этом, ведь никогда не испытывала подобный дикий страх.

— Я знаю, малышка Шоу. Знаю, милая. Но мы с тобой выживем. Попробуем.

Отец протягивает руку и сжимает мою ладонь. Его прикосновение — единственное, что сейчас дает мне ощущение реальности. Я закрываю глаза, стараясь отогнать навязчивые картины: обезумевшие лица, кровь на асфальте, крики, преследующие меня даже в этой лесной глуши. Пытаюсь представить что-то хорошее, светлое, но в голове лишь серый туман безысходности.