Книга Падение, страница 42 – Анастасия Пименова

Сойер никак не реагирует на мои слова, а я ухожу вслед за Джеймсом.

Как только мы отходим на достаточное расстояние, то я произношу:

— Что думаешь? Над его предложением и всем тем, что он сказал? Стоит… верить?

Джеймс поворачивает голову, когда я наоборот поднимаю, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Доверять кому-либо сейчас опасно, но… Сойер действительно отпустил нас. Без требований. Без давления. Это значит, что либо он уверен в себе, либо… он и правда хочет попытаться что-то изменить.

То есть пока мы доверяем Сойеру и его предложению.

Мы сворачиваем, оставаясь в тени, но пока не доходя до Заина, и в этот же момент ощущаю, как рука Джеймса сжимает мою.

Не больно, но резко. Достаточно, чтобы остановить.

Вновь смотрю ему в глаза, которые даже при таком освещении имеют яркий голубой оттенок.

— Ты знала про центр Максвеллов, что там практически похоронили заживо людей, — утверждение, а не вопрос. — Ты ведь понимаешь, что они могли быть спасены? Пусть не все, но хотя бы кто-то. Или хотя бы предупреждены. А их просто… списали.

— Я знаю, но… мистер Максвелл пытался предотвратить распространение вируса. Он думал, что если уничтожить центр, то это поможет, Джеймс. Слишком поздно поняли, что распространение было в том числе и по воздуху, поэтому то было лишь… — я осекаюсь на мгновение, после чего продолжаю, — несчастным случаем.

Джеймс сначала усмехается на мои слова и так, словно то, что я сказала, разозлило его.

— Знаешь, в первый день в школе, какое было моё первое мнение о тебе, Шоу?

Я даже не сразу понимаю его вопрос, так как не ожидаю такой резкой смены темы. Отрицательно качаю головой.

— Я сначала подумал, что ты тихая, замкнутая и держишь всех на расстоянии, — говорит он ровно, но в голосе чувствуется легкое раздражение. — Такой… правильный человек, который боится сделать лишний шаг, чтобы не нарушить правила.

Моргаю, потому что слышать это от него странно.

— Но потом ты врезала Тэйту, — продолжает Джеймс, уголок его губ чуть поднимается, но это не улыбка, а воспоминание. — И, знаешь, я был искренне удивлён и восхищен. Тогда я подумал, что, возможно, ошибся. Что у тебя есть принципы. Что ты умеешь отличать правильное от… удобного.

Он делает полшага ближе, и от его голоса становится холоднее, чем от самого воздуха вокруг.

— А потом вернулся Ник, — тихо добавляет Джеймс. — И я видел только одно: ты либо защищаешь его, либо повторяешь всё так, как он хочет. Следуешь каждому его слову так, будто иначе мир рухнет, Шоу.

Его слова бьют так, что в груди заканчивается весь воздух. Я испытываю что-то наподобие возмущения, но не могу опровергнуть или сказать то, что не будет казаться оправданием. Только слушаю дальше.

Я могла ожидать подобных слов, например, от того же Акселя, но не от Джеймса. Точно не от него.

— Я не пытаюсь тебя обидеть, Шоу, — говорит он почти мягко, так, словно догадывается, о чем я сейчас думаю, однако это только усиливает напряжение между нами. — Но каждый раз, когда дело касается Максвелла… ты себя не слышишь. Не видишь. Ты оправдываешь любое насилие. Любую жестокость. Любой приказ, даже если он равняет людей с землёй. Например, когда мы попали в плен к той ненормальной семье и Ник убил двоих детей, — Джеймс делает короткий вдох, будто слово застревает. — Ты оправдала это, Шоу. Даже не задумалась. — Нет. Я задумалась. — Не спросила, можно ли было иначе. Ты просто приняла его версию, потому что он её сказал.