Книга Падение, страница 29 – Анастасия Пименова

Джеймс замирает. В глазах мелькает что-то острое, но он не перебивает.

— Тогда нам кто-то помог выбраться из клеток, выстрелили в замки, так мы и освободились. Наверное, тот человек тогда подумал, что мы уже в любом случае трупы, но для чего тогда было помогать… Я до сих пор не знаю ответ на этот вопрос. И как ты знаешь, то Сойер связался с Ником по устройству, однако, тебе неизвестно, что именно он тогда написал. Что Ник должен быть уже мёртв или обращён. И согласился на встречу только на своих условиях. То есть тогда в прошлый раз это был человек Сойера или просто кто-то, кто ему рассказал, что Николас Максвелл, который входит в Совет, заражен.

Взгляд Джеймса становится стеклянным, и я вижу, что он окончательно всё осознает и понимает.

— Если на встречу придет кто-то из вас или вы все, то Сойер может сообщить про Ника. Мне не хотелось бы, чтобы вы узнали так и не хотелось, чтобы вы вообще знали, но кто-то должен… И пусть этим кем-то будешь ты, Джеймс.

Наши взгляды вновь сталкиваются.

— Акселю неизвестно про Ника?

— Нет. Он знает только то, что я не обратилась. Остальное… я не думаю, что он сможет принять всю правду, что не натворит что-нибудь.

Он выдает очередной кивок.

— Поэтому ты поехала? Чтобы самой встретиться с Сойером?

— Да. Если его человек видел Ника тогда, то и меня тоже, поэтому, возможно, Сойер решит всё-таки пообщаться.

Я не говорю, что это не единственная причина. Как и не говорю, что в случае, если что-то пойдет не так, то мне кажется, что они будут в опасности. Я хочу ошибаться. Хочу, чтобы мои мысли касаемо того, что Нику "выгодно избавиться" от Акселя и Джеймса были неверными. Это я не могу понять. Не его решение, а то, как он к нему пришел.

В голове и так в последние несколько дней творится непонятно что, а с каждой секундой становится только хуже.

Кажется, я начинаю путаться. Во всём.

Холод ночного воздуха будто сгущается вокруг меня, давит на виски.

Джеймс смотрит на меня долго. Слишком долго. Будто изучает новую, незнакомую меня. Не ту, которую он знал все эти месяцы, даже годы.

Нет.

А другую. Ту, что скрывала заражение. Ту, которая почему-то не превратилась. Ту, чья история слишком тесно связана с Ником и с тем, что происходит в мире.

Его взгляд ровный, но под ним что-то горячее, неосторожное, почти болезненное. И я буквально чувствую это кожей, каждой клеточкой своего тела.

— Я рад, что ты сказала правду, Шоу.

И всё?

Никакого давления? Никаких лишних вопросов? Никаких попыток вытянуть ещё что-то, докопаться до деталей про вакцину, про то, как именно я заразилась, про вирус, Дункана или самого Ника?

Только эта простая, ровная фраза.

Замечаю только, как двигается мышца на скуле Джеймса, как он чуть хмурит брови, как взгляд опускается вниз, как будто старается найти ответ у земли.

— У нас ещё есть время, — сообщает хрипло только это, а сам кидает взгляд на наручные часы. — Я… подумаю, как нам лучше вести разговор с Сойером. Пора ехать, Шоу, — его пальцы чуть касаются моего локтя, не хватая, а лишь направляя. — Остальные уже ждут.

— Хорошо.

Мы возвращаемся к остальным, и я замечаю, как Аксель переводит взгляд от меня к Джеймсу и обратно. О чем он думает?

На удивление не слышу от него ни одной язвительной реплики, просто сажусь в автомобиль, и вскоре мы уезжаем.