Книга Легион, страница 30 – Анастасия Пименова

Я машинально сжимаю пальцы на пустой банке, не давая отчет собственным действиям.

Перед глазами всплывает картина, которой я не видела, но которая складывается сама… резкий запах, едкие пары, всплеск, крик и паника.

— Что-то пошло не так, — продолжает он. — Контейнер с реагентом повредился. Давление… выброс, я помню короткую вспышку, чей-то крик, и отца, который был ближе и успел закрыть меня собой. Он не выжил, — звучит дальше так же ровно, как и предыдущие слова. — Я, как видишь, да. Зрение так восстановить и не смогли, — продолжает Блейк. — Частично пытались. Операции, терапии… бесполезно. Так что да, в четырнадцать я полностью перестал видеть мир, — он проводит рукой в воздухе, очерчивая окружающее пространство. Я же невольно перевожу взгляд на его глаза, которые будто смотрят сквозь, но не цепляются ни за что. И впервые за всё время я думаю не о том, насколько это удобно или неудобно для нас, а о том, как это… потерять всё в четырнадцать.

— Восстанавливался долго. Потом… просто жил, уже не ходил в школу. В девятнадцать ко мне пришли. Не из армии, но что-то связанное с правительством, я сам до конца так и узнал. Им нужны были… люди с особенностями, то есть такие, как я, которые были лишены каких-то органов чувств. Те, кто уже научился жить без чего-то из этого, и у кого не осталось родителей, близких родственников, — я сразу же вспоминаю о Харви, о том, что они с Блейком кузены. Вероятно, ближе у него больше никого нет. — Поэтому я прекрасно подходил, и они предложили участие в проекте, — продолжает он. — «Легион». Суть заключалась в усиление восприятия, — говорит, указывая сначала на свои глаза, после на уши. — Через специальные препараты, стимуляцию и прочее. Так как мне уже нечего было терять, то я согласился. Зрение они не вернули, — добавляет он. — Но усилили кое-что другое, у меня оказался слух, у других участников, с которыми я лично никогда не встречался, но про которых мне рассказывали, было что-то подобное. Если кто-то был глухим, то у него, соответственно, было усилено нечто другое. Например, то же зрение.

— Усилили настолько, что это стало… проблемой, — произношу я, а Блейк чуть наклоняет голову.

— Да. Но это бы эксперимент, стопроцентный результат никто и не обещал. Поэтому наушники, — указывает на них пальцев, — не просто защита, а своего рода фильтр, который помогает не сойти с ума от звуков. Ранее я пробовал не использовать их, так же фокусировался на чем-то одном, старался, но этот шум вокруг… он все равно есть, хоть и фоном. Сам проект не был массовым. Много побочных эффектов. Не все… справились.

— Но ты справился.

— Я выжил.

Выжил. То, что мы делаем прямо сейчас. Выживаем.

Чувствую, как мысли начинают путаться. Легион. Эксперименты. Человек, который слышит пульс, который ориентируется в темноте лучше, чем я при свете. И при этом… едва не сходит с ума от собственного слуха. Сейчас ещё больше убедилась в том, в насколько разных мирах мы с Блейком жили. Конечно, я предполагала, что кто-то может проводить некие опыты и нечто подобное тоже. Это несложно представить. Но то, что наши миры с ним пересеклись, реальность… схлопнулась, и я сижу в его странном доме, смотря на относительно успешное доказательство эксперимента, когда где-то снаружи ходят безумные, удивляет.