Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 86 – Уильям Уилки Коллинз

Я не был до конца уверен, что видел сержанта, к тому же мне не хотелось еще больше нагнетать и без того напряженную ситуацию. Вот почему мистеру Франклину я сказал, что, должно быть, в дом вошла одна из собак, и попросил его рассказать мне, что произошло между ним и Розанной.

— Вы ведь проходили через холл, сэр, не так ли? – спросил я. – Когда она заговорила с вами, вы встретили ее случайно?

Мистер Франклин показал на бильярд.

— Я катал шары, – сказал он, – и пытался выбросить из головы эту грустную историю с брильянтом. Поднимаю по чистой случайности голову – и что же я вижу? Рядом со мной, точно привидение, стоит Розанна Спирмен. Подкралась она ко мне так неожиданно, ее появление было столь странно, что в первое мгновение я не знал, как поступить. У нее на лице была написана тревога, и я спросил, не хочет ли она мне что-то сказать. «Да, если позволите», – ответила она. Я знал, в чем ее подозревают, и истолковать ее слова не составляло никакого труда. Признаться, я испытал некоторую неловкость, мне не хотелось вызывать девушку на откровенность. В то же время в столь сложной ситуации, в какой оказалась наша семья, я был не вправе отказаться ее выслушать, если она и в самом деле хотела со мной поговорить. Я находился в непростом положении и вышел из него, прямо скажем, не лучшим образом. «Я не вполне вас понимаю, – сказал я. – Что я могу для вас сделать?» Вот видите, Беттередж, я говорил с ней ласково, ведь бедная девушка не виновата в том, что она нехороша собой, и я отдавал себе в этом отчет. Я по-прежнему держал в руке кий и продолжал, чтобы скрыть неловкость, катать шары. Как выяснилось, повел я себя неважно: я ее унизил, вовсе не имея это в виду. Она вдруг отвернулась, и я услышал, как она пролепетала: «Он смотрит на бильярдные шары, на все, что угодно, только не на меня!» И с этими словами, прежде чем я успел ее удержать, Розанна скрылась из комнаты. Я перед ней виноват, Беттередж. Не могли бы вы передать Розанне, что я не хотел ее обидеть? Быть может, я был к ней несправедлив, я почти надеялся, что в пропаже брильянта обвинят ее. Нет, вовсе не из-за неприязни к бедняжке, но…

Он осекся и, вернувшись к бильярдному столу, продолжал молча катать шары.

После всего того, что произошло между сыщиком и мной, я знал не хуже мистера Франклина, чтó он собирался сказать и так и не сказал.

От скандальных подозрений сержанта Каффа мисс Рейчел могло избавить только доказательство причастности нашей второй горничной к пропаже Лунного камня. Сейчас мало было успокоить нервы моей юной госпожи – в возникшей ситуации требовалось доказать ее невиновность. Если бы Розанна не скомпрометировала себя, надежда мистера Франклина (в которой он сам признался), что в пропаже брильянта обвинят ее, была бы ничем не оправдана. Но дело-то обстояло иначе. Сначала она притворилась больной, потом тайно, никого не поставив в известность, ходила во Фризингхолл. Всю ночь за закрытой дверью что-то шила или от чего-то избавлялась. И вдобавок вечером побывала на Зыбучих песках в обстоятельствах, по меньшей мере предосудительных. По всем этим причинам (как ни жаль мне было Розанны) я не мог не думать, что у мистера Франклина имелись все основания подозревать девушку в краже. О чем я ему со всей прямотой и сказал.