Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 459 – Уильям Уилки Коллинз

Он застал Фабио в одной из просторных гостиных во дворце, где тот беспокойно расхаживал из угла в угол, комкая в руках несколько листков бумаги; на столе был расстелен приготовленный на завтрашний вечер маскарадный костюм – простое черное домино.

— Я собирался сам писать вам, – без обиняков сообщил молодой человек, – когда получил ваше послание. Вы предлагаете мне возобновить нашу дружбу, и я принимаю предложение. Не сомневаюсь, все советы по поводу второй женитьбы, которые вы пытались дать мне в нашу прошлую встречу, были от чистого сердца, но они меня рассердили, а поскольку я рассердился, то наговорил вам слов, которые лучше было бы не произносить. Если я причинил вам боль, простите меня. Постойте! Дайте мне еще минуту. Я не договорил. Видимо, вы далеко не единственный человек в Пизе, кому приходит в голову, что я, возможно, женюсь во второй раз. С тех самых пор, как стало известно, что я намерен снова выходить в свет и обещался быть на балу сегодня вечером, меня со всех сторон донимают анонимными письмами – оскорбительными письмами, написанными из побуждений, которые я не в состоянии понять. Мне нужен ваш совет, как лучше всего разоблачить отправителей, а кроме того, у меня к вам есть один очень важный вопрос. Но прежде прочитайте какое-нибудь из писем сами: для примера сгодится любое.

И он, вопросительно уставившись на священника, вручил ему одну записку. Патер Рокко, по-прежнему несколько бледнее обычного, сел у ближайшей лампы и, прикрыв глаза ладонью от слишком яркого света, прочитал следующие строки:

Граф Фабио! В Пизе ходят упорные слухи, что вы, будучи человеком молодым и отцом ребенка, оставшегося без матери, намерены снова жениться. Приняв приглашение во дворец Мелани, вы показали, что в этих слухах есть доля правды. Вдовцы, верные покойным супругам, не ходят на балы-маскарады, где собираются все самые красивые незамужние женщины в городе. Пересмотрите свое решение, оставайтесь дома. Я знаю вас, мы были знакомы с вашей женой, и это вынуждает меня обратиться к вам с самым серьезным предостережением: остерегайтесь соблазнов, поскольку жениться вторично вам нельзя. Если вы пренебрежете моим советом, то будете раскаиваться до конца дней своих. Я говорю это не без оснований, и основания эти самые веские и роковые, однако раскрыть их я не могу. Если вы не хотите нарушить покой своей жены в ее могиле, если не хотите столкнуться со страшной опасностью – не ходите на маскарад!

— Я спрашиваю вас – как спросил бы кого угодно: разве это не гнусно?! – с жаром воскликнул Фабио, когда священник вернул ему записку. – Запугивать памятью бедной покойной жены! Нагло намекать, будто я намерен снова жениться, хотя сам я и мысли об этом не допускаю! В чем тайная цель этого письма – и этого, и всех остальных, по сути таких же? В чьих интересах не пускать меня на бал? В чем смысл фразы «нарушать покой своей жены в ее могиле»? Неужели вам нечего посоветовать мне, неужели вы не придумаете плана, как выяснить, чья злодейская рука начертала эти строки? Ответьте мне! Ради всего святого, почему вы молчите?

Священник подпер голову рукой и, отвернувшись от лампы, словно ее свет резал ему глаза, отвечал донельзя тихо и спокойно:

— Я ничего не смогу ответить, поскольку не успел все обдумать. Тайну этого письма невозможно разгадать мгновенно. То, что содержится в нем, удивит и озадачит кого угодно!