Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 264 – Уильям Уилки Коллинз

— Почему же ты не сказал об этом мистеру Браффу?

— Я никому ничего не успел сказать, сэр, моряк вышел из банка очень быстро.

— Ты, стало быть, побежал за ним, верно?

— Совершенно верно, сэр.

— Крыжовник, – сказал сержант, погладив мальчика по голове, – в твоей маленькой головке кое-что есть, и это не вата. Молодец!

Мальчик покраснел от удовольствия.

— Итак, – продолжал сержант Кафф, – что же сделал моряк, когда вышел на улицу?

— Сел в кеб, сэр.

— А ты?

— Побежал за кебом.

Не успел сержант задать следующий вопрос, как в комнату вошел еще один посетитель – старший клерк в конторе мистера Браффа.

Мне не хотелось мешать сержанту Каффу экзаменовать мальчика, и я отвел клерка в соседнюю комнату. Выяснилось, что мистер Брафф занемог: волнения последних двух дней подорвали его здоровье. Этим утром он проснулся от приступа подагры и вынужден был остаться в Хэмпстеде в своей комнате. Он очень беспокоился оттого, что в нынешней ситуации оставил меня без совета и содействия опытного юриста, и распорядился, чтобы старший клерк находился в моем распоряжении и делал все, что в его силах, чтобы заменить мистера Браффа.

Я тотчас же, чтобы успокоить старика, написал ему о приезде сержанта Каффа и о том, что в данный момент он допрашивает Крыжовника, и пообещал мистеру Браффу, что либо в письме, либо при встрече сообщу ему обо всем, что будет сегодня происходить. Отправив клерка с письмом обратно в Хэмпстед, я вернулся в комнату, где находились сержант Кафф и мальчик, и застал сыщика у камина; когда я вошел, он звонил в колокольчик.

— Прошу прощения, мистер Блейк, – сказал сержант. – Я собирался послать к вам слугу сказать, что хочу с вами поговорить. У меня нет никаких сомнений, что этот мальчуган, этот очень славный мальчуган, – добавил сержант, вновь погладив Крыжовника по голове, – следил за тем, за кем нужно было следить. Из-за того что вчера, в половине одиннадцатого вечера, вас, к несчастью, не было дома, драгоценное время упущено, поэтому теперь нам остается только немедленно вызвать кеб.

Не прошло и пяти минут, как сержант Кафф и я (а также Крыжовник, севший на козлы показывать кучеру дорогу) ехали на восток, в Сити.

— Наступит день, – сказал сыщик, указывая на переднее окно кеба, – и этот сосунок добьется огромных успехов в моей бывшей профессии. Давно я не встречал такого смышленого парня. Передаю вам, мистер Блейк, в самых общих словах то, что он рассказал мне, когда вы вышли из комнаты. Кажется, он еще при вас упомянул, что побежал вслед за кебом, я не ошибаюсь?

— Да.

— Так вот, сэр, с Ломбард-стрит кеб поехал к Тауэрской пристани. Моряк с черной бородой вышел из кеба и вступил в разговор со стюардом с роттердамского парохода, который отплывал на следующее утро. Моряк спросил, может ли он переночевать на пароходе в своей каюте. Стюард ответил: «Нет». Вечером каюты и койки будут приводиться в порядок, и пассажиры смогут занять свои места только с наступлением утра. Моряк повернулся и ушел. Идя за ним по улице, мальчик в первый раз заметил на противоположной стороне человека, одетого, как одеваются преуспевающие мастеровые; по-видимому, следил за моряком и он тоже. Моряк вошел в закусочную. Мальчик – он, вероятно, раздумывал, как ему быть, – остановился вместе с другими мальчишками у входа и стал рассматривать аппетитные блюда, выставленные в витрине. Он заметил, что остановился и мастеровой, он, как и мальчик, чего-то ждал, но по-прежнему стоял на другой стороне улицы. Через минуту к нему медленно подъехал кеб, в кебе мальчик разглядел только одного человека, тот высунулся в окно, чтобы перекинуться с мастеровым словом. Без всяких наводящих вопросов с моей стороны мальчик описал мне внешность этого человека, мистер Блейк: лицо смуглое, похож на индуса.