Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 132 – Уильям Уилки Коллинз

Я, конечно же, заверила тетушку, что сегодня она может мной располагать.

— В таком случае останьтесь еще на час, – сказала она. – Боюсь, то, что я вам расскажу, вас не порадует. А потом я попрошу вас, если только вы не против, оказать мне услугу.

Излишне говорить, что я не только не была против, но от всего сердца хотела тетушке помочь.

— Дождитесь мистера Браффа, он приедет в пять. Сегодня я подпишу свое завещание, и вы, Друзилла, будете одним из свидетелей.

Завещание! Я вспомнила о склянке с каплями в ее рабочей корзинке. А также – о лиловом оттенке, которое приобрело ее лицо. Свет не от мира сего, свет, что пророчески засиял из не вырытой еще могилы, осенил меня в эту минуту. Тайна моей тетушки перестала быть тайной.

Почтительное отношение к бедной леди Вериндер не позволило мне даже намекнуть, что о печальной истине я догадалась еще до того, как она раскрыла рот. Я молча ждала, пока она заговорит, и, решив про себя, что, когда представится случай, я произнесу несколько слов поддержки, приготовилась выполнить свой долг, как бы тяжело мне ни пришлось.

— Уже некоторое время, Друзилла, я серьезно больна, – начала тетушка. – Причем, как ни странно, сама я об этом даже не подозревала.

В эту минуту я подумала о тысячах и тысячах гибнущих созданий, которые были больны духовно и об этом даже не подозревали. И моя бедная тетушка, с грустью подумала я, из их числа.

— Да, дорогая, – с грустью сказала я. – Да.

— Как вы знаете, я привезла Рейчел в Лондон показать врачам, – продолжала она. – И сочла нужным обратиться не к одному доктору, а сразу к двум.

К двум врачам! Боже, не к священнику, хотя бы одному! (И это при том, в каком состоянии находилась Рейчел.)

— Да, дорогая, – повторила я еще раз. – Да.

— Один доктор был мне незнаком, второй же дружил с моим мужем и всегда принимал во мне искреннее участие. Прописав Рейчел лекарства, он сказал, что хотел бы поговорить со мной наедине. Я решила, что он сделает моей дочери какие-то специальные назначения. К моему удивлению, однако, он с самым серьезным видом взял меня за руку и сказал: «Я давно наблюдаю вас, леди Вериндер, и как врач, и как ваш добрый знакомый. Боюсь, что в совете врача вы нуждаетесь гораздо больше, чем ваша дочь». Он задал мне несколько вопросов, которым я не придала значения, пока не заметила, что мои ответы его огорчают. Кончилось тем, что мы договорились, что на следующий день он приедет ко мне со своим другом, тоже врачом, в такое время, когда Рейчел не будет дома. О результатах осмотра врачи сообщили мне тактично, не нагнетая ситуации. Сошлись они на том, что потеряно драгоценное время и моя болезнь находится на той стадии, на которой помочь они мне не в силах. Как выяснилось, я уже больше двух лет страдаю коварной формой болезни сердца, течет она без симптомов и постепенно разрушила мое здоровье. Прожить я могу еще несколько месяцев, а могу умереть всякий день – на этот счет врачи ничего определенного сказать не могут и не решаются. Как вы догадываетесь, моя милая, после того как я узнала, в каком положении нахожусь, настроение у меня лучше не стало. Со своей участью я смирилась и делаю все возможное, чтобы привести в порядок мирские дела. Больше всего я беспокоюсь, как бы Рейчел, не дай бог, не узнала правды. Если узнает, то сразу же сочтет, что мое здоровье надорвано историей с брильянтом, и будет во всем обвинять себя, бедная девочка, а ведь она ни в чем не виновата. Оба врача убеждены: заболела я года два, а то и три назад. Я не сомневаюсь, Друзилла, что вы не выдадите моей тайны – я же вижу по вашему лицу, как вы мне сочувствуете, как за меня переживаете.