Книга Убийство. Дубль первый, страница 83 – Валерий Шарапов

— Что с супругами Хмельницкими? — поинтересовался Глушаков. — Их поведение напрягает все больше и больше.

— Пока предъявить им нечего, — пожал плечами Варчук. — Обморок за обедом — не преступление. То, что действительно явилось причиной обморока, мы не нашли. Скорее всего, компромат надежно уничтожен. Эта идиотская версия с бюстгальтером не выдерживает никакой критики, но, увы, имеет право на существование. Я узнавал, ее подруга действительно жена дипломата и действительно сейчас в Париже. Уточнить про лифчик… простите, бюстгальтер, возможности никакой нет, сами понимаете.

— Выходит, что настроение у Зои испортилось в связи с пропажей лифчика, — предположил Дозморов. — Одно они не учли.

— Что именно? — почти все повернули головы к капитану.

— Никто не станет подсовывать конверт с вырезкой из журнала в сумочку. Это не компромат! Отдает откровенным школярством. Если в то, что модный бюстгальтер стибрили, я еще могу поверить, хотя и с натяжкой, то в остальной бред, я имею в виду подкидывание в сумочку вырезки из журнала, да еще глубокий обморок после этого, я никогда не поверю! Это классический дурдом! Этот факт их полностью разоблачает, хотя преступного умысла в этом нет. Лишь попытка скрыть правду.

— Подожди, подожди… Ты предлагаешь использовать это обстоятельство? — Варчук посмотрел на капитана с долей лукавства.

— Думаю, попытаться можно, — подумав, кивнул Илья. — Подтолкнуть их, спровоцировать. Возможно, придется переступить через какие-то моральные нормы, но…

— А без этого нарушения можно обойтись? — строго поинтересовался Глухарь. — Обязательно их нарушать?

— Увы, товарищ подполковник, — покачал головой Дозморов. — Но нарушим совсем чуть-чуть, я обещаю.

На столе Глушакова зазвонил телефон.

— Да, Глушаков… понял, Глеб, спасибо, — без особого энтузиазма поблагодарил майор эксперта. — Увы, янычары, пальчиков на записке, кроме как самого Геймана и уборщицы, не обнаружено.

— Жаль, жаль, — покачал головой Варчук. — Но я, в принципе, и не надеялся.

— Но есть и обнадеживающая новость. Судя по отпечаткам обуви, оставленным на месте преступления в лесу и под балконом санатория, это был один и тот же человек. И носит он обувь сорок третьего размера. Даже более — это модные туфли фирмы «Саламандра». Более того, когда он, я извиняюсь, подвешивал Златоуста, оттиски обуви в глине получились более глубокими.

— Только не тела Златоуста, а гирьки, — уточнил Шакирьянов. — Это же двухпудовочка!

— Осталось лишь осмотреть мужскую обувь в санатории.

Варчук явно не разделял оптимизма Глушакова:

— Если он не дурак, он давно от этой обуви избавился.

— Итак, подведем краткий итог. — Глушаков поднялся, хрустнул пальцами и прошелся вдоль окон кабинета. — Златоуст что-то видит, что вызывает у него подозрение, просит Геймана подвезти до ближайшего отделения милиции. Согласны?

— Видит он, скорее всего, тот самый стакан. — Дозморов в знак согласия кивнул и для большей убедительности изобразил, как преступник капал яд в компот. — Который убийца сперва накапал в компот, а потом, как увидел, что его засекли, вылил в кадку с финиковой пальмой.

— Возможно, но я здесь не уверен на сто процентов. Ладно, не суть. Итак, они садятся в машину и едут. Дальше исключительно домыслы. Возможно, кто-то садится в машину к ним по пути, выключает и того и другого. Сам садится за руль. С учетом того, что у Геймана в машине оказываются и веревка, и гиря-двухпудовка, убийца везет сразу обоих в лес, там делает свое темное дело.