Книга Убийство. Дубль первый, страница 113 – Валерий Шарапов

Вокруг стоял невыносимый рев, кто-то матерился, кто-то звал на помощь, кто-то визжал. Варчук попытался встать, но почувствовал резкую боль в пояснице. Ноги были словно не его. Вытащив из подплечной кобуры пистолет, снял с предохранителя, прицелился и выстрелил.

Последнее, что он увидел перед тем, как отключиться, — звериные, налитые кровью глаза повернувшегося к нему Рыбалко. Поднявшись с капитана, тот смог сделать в направлении Варчука несколько шагов и упал ничком.

С множеством кровоподтеков на лице, весь перебинтованный и в наручниках, Рыбалко напоминал Варчуку погорельца, чудом спасшегося при пожаре. Прислоненная к подоконнику трость усиливала это впечатление, хотя принадлежала следователю.

— Никак не пойму, Игорь Харитонович, зачем такие сложности со Златоустом? — признался Михаил, пробежав глазами мелко исписанные листки протокола допроса. — На березе в лесу… Вокруг люди ходят. Кто угодно мог увидеть, поднять шум.

Рыбалко улыбнулся половиной синюшного лица и застонал, сморщившись от боли:

— А тебе незачем понимать! У тебя еще понималка не отросла! Вы ж только благодаря огнестрельному оружию со мною справились. Голыми-то руками я вас обоих бы скрутил… Удавил бы! Где, кстати, капитанчик твой? Рыльце я ему слегка подправил? На совесть работал, признаю!

— Перелом нижней челюсти, шину наложили.

— Сердится на меня, небось? Кстати, когда он целился мне в руки, я это видел. Я понимал, куда он целится, и… улыбался. Я все же эту сучку не выпустил… Только когда он попал, руки сами расцепились. А так — он стрелял, я улыбался…

— Только никто вашего злорадного героизма не оценит! Никуда бы вы не делись, — сдерживаясь, чтобы не нагрубить, резюмировал следователь. — Мы вас полностью раскрыли. Главное — спасли от ваших клешней Зою Хмельницкую, она жива! Вот это было бы потерей непоправимой…

Рыбалко неожиданно выпучил глаза и закивал:

— И слава богу, что спасли. Значит, на мне вообще никакой мокрухи нет. Доказухи-то ноль! Отпечатки? Смывы? Кровь? Потожировые? Фотографии? Свидетели? Так что единственное, что мне можно пришить, — это покушение, пятнадцатая статья общей части УК РСФСР.

Варчук наклонился, выдвинул ящик стола и сморщился от боли в пояснице.

— Стал бы я с вами разговаривать без доказухи… Переоцениваете вы себя, Игорь Харитонович! Вот лишь некоторые из улик.

В следующую секунду на столе появились рыжие туфли фирмы «Саламандра» в полиэтиленовом пакете. Следом за ними на стол перед Рыбалко легла фотография с вечера знакомств в санатории.

— Что это? — насторожился арестованный, узнав пакет.

— Туфли, в которых вы… вешали Златоуста. На них земля с места преступления, отпечатки ваших пальцев, ваши потожировые. Вы были уверены, что мы их в урне не найдем.

— Это кто ж такой глазастый?

Пропустив вопрос Рыбалко мимо ушей, Варчук продолжал:

— А на фото вы в этих туфлях двадцать шестого августа, видно отчетливо. Все совпадает. Вы наследили и под балконом, когда забирались по веревке ночью. Волокна на перекладине балкона — с той самой веревки, на которой был повешен Златоуст. Которая из багажника «Жигулей» Геймана. Свежие отпечатки протектора которых — слава богу, дождя не было — как раз у места преступления. И в машине ваши отпечатки пальцев, там перчаток на ваших руках еще не было. Мне продолжать?