Книга Чудовище тайного острова, страница 86 – Анна Камская, Екатерина Новак

Возможно, эти истории были только частью ее воспитания. Хотела внушить нам, что мы должны быть рядом и поддерживать друг друга. А может, и правда все было так. В любом случае, это сработало. Мы с детства хорошо дружили. Никогда не заводили знакомых на стороне. Всегда играли только вдвоем и вполне довольствовались обществом друг друга.

Еще одна история матери, которая связывала нас, пожалуй, даже больше, чем сказка о нашем рождении, это история о двух испанских братьях, сыновьях Хуаны Безумной — Карлосе и Фердинанде.

Карл V — один из величайших императоров Испании, ему принадлежало столько земель, сколько ни одному человеку до этого. Он был поистине грандиозен, но разочаровался в правлении и отказался от престола в пользу младшего брата Фердинанда.

Мать считала, что ее корни идут прямиком от Изабеллы Кастильской, бабушки Карла и Фердинанда. Именно поэтому мама так много знала о них и хотела, чтобы мы тоже знали своих предков. Ее рассказов хватило как минимум лет на шесть нашей детской жизни. А некоторые, по нашему желанию, она повторяла по нескольку раз. Перед сном мы слушали не обычные сказки, как другие малыши, а о подвигах и завоеваниях великих королей.

Повзрослев, мы очень много читали сами. Лет до пятнадцати играли в игры о том, как правим миром и даем указания нашим войскам завоевать американские земли и устранить разбушевавшихся французов.

Стоить заметить, что Карл уделял внимание этим играм куда больше, чем я. Мы вообще далеко не сразу заметили, что он почти одержим своим тезкой. Чем старше становился, тем больше уделял времени не этому миру, а придуманному. Я стал знакомиться с людьми, проявлять интерес к девушкам. А он все больше уходил в историю и книги. На протяжении многих лет его единственной «девушкой» была первая жена Карла V, Изабелла Португальская с картины Тициана. Он даже повесил возле кровати плакат-репродукцию. Плакат был так себе, и почему-то на нем волосы Изабеллы были значительно светлее, чем описывает история, но Карла это мало волновало. Именной таким он видел идеал женщины.

Я не знаю, когда произошел переломный момент… Возможно, в тот день, когда погибли наши родители… но в итоге Карл решил, что он и есть тот самый император.

— Простите. А когда погибли ваши родители? — остановила рассказчика Саша.

Еще в плену у Карла она ощутила, что он глубоко несчастлив, прониклась им, если можно было так сказать, и сейчас всеми силами души пыталась понять его.

Фернандо посмотрел на Покровскую, и боль прошлого тенью пробежала по его лицу. Он тяжело вздохнул. Уронил голову в ладони. Просидел так в полной тишине минуты две. Потом взял себя в руки и продолжил:

— Это случилось, когда нам не было еще и шестнадцати. Отец владел небольшой пекарней в Адре, городе на побережье близ Гранады. Там отдыхает много английских туристов, поэтому на первом этаже нашего дома отец устроил небольшое кафе, а мать помогала ему обслуживать клиентов. Жили небогато, но концы с концами сводили.

Хорошо помню тот день. Карл с самого утра был не в себе. Правду говорят, что блаженные люди склонны чувствовать больше, чем обычные. Брат не хотел уходить из дома, вел себя резко даже со мной, хотя такое случалось крайне редко, бесновался и отправился в школу только после того, как отец пригрозил ему забрать любимый плакат Изабеллы. К тому времени мы уже подозревали, что Карл болен, но его тихое помешательство никому не вредило, и родителям не приходило в голову обратиться к врачу. А после этого дня просто некому стало этим заниматься.