Книга Свидание с Ангелом Смерти, страница 29 – Анна Камская, Екатерина Новак

— Но бокал только один.

— Это да… но если предположить, что с ним в комнате была женщина… Она вряд ли стала бы пить такой необычный напиток.

— Тоже верно. А что, если след остался от другого постояльца? Того, что проживал там до Червинкова?

— Пятизвездочный отель. Сложно предположить, что здесь позволяют себе плохо прибираться после других посетителей. Все это может оказаться ерундой, но проверить стоит. Надо взять отпечатки.

Горак согласился.

— Все это действительно ерунда, — вдруг подала голос Мишель.

Мужчины посмотрели на нее.

— Ангелы не оставляют следов.

Сабантини состроил уставшую мину, Горак заулыбался одними только глазами и отвернулся, уходя немного вперед по лестнице.

— Нет! Правда! Несколько самоубийц в Праге! Это же не случайность?

— Ты так и не сказала, ты нашла связь между ними? — напомнил Тадео.

— Я точно знаю, что все они находились в отчаянье.

— Угу. Довольные жизнью люди редко заканчивают жизнь самоубийством, — отозвался Сабантини и догнал ушедшего вперед Горака. — Иван, ты что-то знаешь про Червинкова?

— Пока нет. Хочешь, после разговора с администратором поедем со мной в отделение и познакомимся поближе с его досье?

Сабантини кивнул и обратился к Мишель.

— Ты с нами?

— Нет, — буркнула Ринальди.

— Как хочешь. Друзьям позвонить?

— Нет!

И девушка, высоко подняв голову, быстрым шагом направилась в лобби. Мужчины, Горак со смешком, Сабантини с тяжелым вздохом, проводили ее взглядом.

Приблизившись к стойке, за которой стоял приветливый официант, Мишель сходу приказала:

— Мартини с вишневым соком.

— Вот она штука… судьба, — услышала Ринальди сбоку от себя, обернулась и обомлела.

Перед ней сидел Валентино ди Конте. Отец ее кузена Паоло. Тот самый человек, по вине которого брат украл икону Черной Мадонны и погиб^[2].

— Вы? Вы что здесь делаете?!

Ди Конте выглядел совсем иначе, чем раньше. Ни былой спеси в глазах, ни горделивой осанки, ни снисходительной улыбки. Перед Мишель сидел настоящий сгорбленный старик, растерявший всю свою природную красоту пожилого итальянского мачо.

— Я здесь, как и ты, наслаждаюсь прекрасным сервисом и заправляюсь спиртным, — произнес ди Конте серым потухшим голосом.

Сердце Мишель дрогнуло. Она хотела бы накричать на него, как тогда в тюрьме, или вылить ему на голову мартини, которое ей только что поднес официант, но не сделала ничего грубого. Наоборот, подвинула стул к нему вплотную и внезапно спросила:

— Что? Отгуляли срок, и теперь погано на душе?

— Срок, — горько усмехнулся Валентино. — Да не было никакого срока. Меня признали невиновным. Ты и сама знала, что так будет. Но мой срок у меня в душе.

Ди Конте сделал глоток и уставился на дно своего бокала.

— Почему мне никто не сказал, Мишель? — спросил он. — Столько лет!

Ринальди еще никогда не ощущала себя так странно. Она словно говорила с совершенно другим человеком. Она не могла поверить, что такое кардинальное изменение возможно. Ей стало гадко, так гадко, как бывает, когда видишь сильных людей, которые внезапно потеряли возможность ходить, или когда очень умные лишились разума. И хочется пожалеть, но чувство жалости словно еще больше унижает их. Остается только переводить тему, не смотреть в глаза и не вспоминать о былом. Не зная, как себя вести, она просто молчала.