Книга Мальчик, который рисовал тени, страница 16 – Ориана Рамунно

Поодаль от других сидели три женщины – по словам Фогта, медсестры, работавшие под началом Брауна.

Ближняя – Бетси Энгель, та самая, которая сообщила эсэсовцам о Берте Хоффмане. Небольшого росточка, с томными кукольными глазами, тщательно накрашенными губами, похожими на переспелые ягоды, что так и просятся в рот. На обтянутую халатом грудь спадали каштановые кудри. Похоже, все в ней призвано было притягивать взгляды и всеобщее внимание. Между прочим, единственным развлечением для офицеров в этом богом забытом месте был лагерный бордель, устроенный в блоке № 24.

— Мы называем его «кукольным домиком», – шепотом рассказывал Фогт. – Там есть настоящие красотки, но здесь, конечно, все глаза обращены на Бетси.

— А две другие?

Фогт указал взглядом на медсестру с кудрявыми, медно-рыжими стрижеными волосами:

— Адель Краузе из Ирзее, работала с Брауном еще до Аушвица.

Третьей была Бетания Ассулин. Еврейка. Она сидела, сложив руки на животе, на плече – нарукавная повязка. Медсестра подняла глаза, и Гуго приметил в мутных радужках проблеск страха. Волосы цвета воронова крыла окаймляли красивое бледное лицо. От самоуверенности Бетси и свежести Адель оно отличалось какой-то скрытой червоточиной. Были ли тому виной темные круги под глазами, болезненно заострившиеся скулы или затаенный ужас, но девушку словно поглощала некая тень. Вдруг она нагнулась и вытерла платком капельку крови, стекавшую по лодыжке.

— По-моему, ей нехорошо, – не сдержался Гуго.

— Это же еврейка, – коротко ответил Фогт; его глаза превратились в две узкие стальные прорези.

— Ну да. И этой еврейке явно нездоровится.

— Поверьте, – проникновенно сказал Фогт, – здесь ей лучше, чем в Биркенау. Думаю, вам пора представиться. Что скажете?

Оберштурмфюрер кивнул на людей, не сводивших с них глаз. Только Бетания Ассулин сидела потупившись.

— Здравствуйте, – произнес Гуго, сжимая в руках свою шляпу; чутье сыщика заставило его посмотреть на вдову. – Меня зовут Гуго Фишер. Полагаю, вы знаете, для чего я здесь.

— Я думала, что после церемонии смогу отправить гроб в Берлин. – В горестном голосе Брунгильды Браун отчетливо прозвучало негодование. – Вместо этого нам велели сидеть здесь и ждать вас.

— С отправкой придется повременить по меньшей мере сутки, – извиняющимся тоном сказал Гуго. – Я должен освидетельствовать тело. Мне говорили, у вас есть хороший патологоанатом?

— Да, мой еврей, – громко ответил Клауберг. – Или хоть еврей герра Менгеле. Одним словом, найдем.

— А без этого никак? – Вдова вскочила на ноги – в ее глазах плескалась ненависть, вся арийская красота испарилась, обратившись суровой ледяной маской, которую подчеркивала серая форма. – Мне даже не разрешили попрощаться с мужем дома, – бросила она презрительно. – И я не допущу, чтобы к нему прикасалась еврейская крыса!

— Брунгильда… – Анита Куниг мягко взяла ее за руку.

— Не трогай меня! – вырвалась та.

Гуго смущенно прокашлялся.

— Фрау Браун, я обязан выяснить, от чего именно умер ваш муж. Собственно, именно за этим меня и вызвали. Это моя работа. Обещаю закончить самое позднее завтра к вечеру, но обойтись без вскрытия никак нельзя. Может быть, удастся найти патологоанатома-немца, если вам так будет легче?

— А не получится! – Гнусавый хохот Клауберга заставил Гуго внутренне поморщиться. – Здесь все патологоанатомы – жиды.