Книга Мальчик, который рисовал тени, страница 105 – Ориана Рамунно

— Нет, Йоиль. – Гуго постарался говорить твердо. – Мне очень жаль, но я ничем не могу помочь. Биркенау просто огромен.

На лице Йоиля отразилось разочарование, но Гуго предпочитал сделаться объектом его ненависти, лишь бы не рассказывать об умирающем отце.

Небо было грязным. Косой, какой-то мертвенный, душный свет уродовал все, на что падал. Если бы не снег, мир выглядел бы как потусторонний. Под пушистым покрывалом даже лагерные бараки из красного кирпича казались аккуратными, красивыми домиками. Аллеи были чистыми, вдоль обочин росли деревья, иней на ветках сверкал под прожекторами. Впрочем, глядя на Аушвиц, Гуго уже не мог доверять своим глазам.

В сумерках он решил прогуляться. Нужна была новая деталь, чтобы разблокировать заклинившую шестерню. Не хватало одного-единственного элемента, который подскажет, какая дорога выведет из темноты.

Остановившись у двадцать четвертого блока, Гуго закурил. Устало привалился к стене. В голове множество вопросов боролись с температурой, не желавшей опускаться, несмотря на все холодные примочки. Дверь в барак раскрылась, и оттуда выглянула Роза. Удивление на ее лице мгновенно сменилось лукавой улыбкой.

— А я знала, что вы вернетесь, – промурлыкала она. – Пойдем наверх?

— Спасибо, боюсь, момент неподходящий.

— За что спасибо-то? Никс камела, никс травахо, как говорят у нас здесь. Нет еды, нет работы. Нет работы, нет еды!

— Я же сказал, сейчас не время. – Гуго глубоко затянулся, из-за жара вкус у табака сделался кислым и неприятным.

— Какой-то вы сегодня дерганый.

Роза по-хозяйски огляделась, уперев руки в бока. Встретившись взглядом с заключенным, убиравшим снег, улыбнулась ему. Ее служба предоставляла ей определенную свободу и придавала смелости. Мимо прогромыхал грузовик с красным крестом; Роза проводила его взглядом и вздохнула:

— За новыми поехали.

— За новыми?

— Ну да. Забирают трупы шприцованных.

— Что это значит? – Гуго приподнял брови, делая очередную затяжку.

Он чувствовал себя не в своей тарелке, дикий лагерный жаргон вызывал отвращение.

— Мне тут говорили, что сперва эсэсовцы были крайне жестоки с заболевшими, – обстоятельно начала Роза. – Убивали их толпами, прямо на перекличке, на глазах у всех остальных. Теперь больных отправляют в госпиталь, и там врач делает им укол фенола в сердце. – Роза пошевелила большим пальцем, нажимая на воображаемый поршень. – Заключенным говорят, что это лекарство против тифа. Раз-два – и дело в шляпе. А вечером приезжает грузовик забирать трупы. Так все… «приличнее», – с горечью добавила она. – Ах, когда выйду из лагеря, вернусь в Эггенталь. Там хорошо. Вы тоже приезжайте, если эта война когда-нибудь закончится. Воздух у нас в Баварии – не надышишься.

Роза закрыла глаза. Гуго понимал, что она пытается хоть на минуту сбежать из ада.

— Кажется, я уже там, – прошептала она. – Черепичные крыши домиков, теснящихся на фоне гор. И небо там всегда голубое. В детстве я босиком бегала по лугам среди пасущихся коров. – Роза покосилась на Гуго – Не знаю, бегали ли вы когда-нибудь под мычание и звон коровьих колокольчиков?

— Увы, я городской.

— Тогда вы понятия не имеете, что такое свобода, – заявила Роза. – И какая нужна сноровка, чтобы не вляпаться в коровью лепешку. Насколько же унизительно попасть сюда и увидеть море дерьма, через которое не перепрыгнуть…