Книга Госпожа Сим – киллер, страница 76 – Джиён Кан

Когда на следующий день я вернулась домой ближе к полуночи, мама стояла на прибранной кухне и готовила наваристый говяжий суп комгук.

— Мама, ты что, варишь комгук?

Мама переливала суп в стеклянные контейнеры. Сварила она его порядочно.

— Куда столько? Я его вообще не особо люблю.

Дома не было ни брата, ни учителя. Я наконец-то смогла спокойно вытянуться на диване, чего не случалось уже давно.

— Чина, ты умеешь делать кимчхи?

— Нет, я найму себе кухарку, так что не беспокойся.

Мама была непривычно строгой и холодной. Она положила у моих ног несколько бумажек, исписанных мелкими, словно кунжутные семечки, буквами. Я села и посмотрела на записи – это были рецепты кимчхи и других закусок к рису.

— Мам, я только из школы выпускаюсь. Зачем мне все это?

— Не выбрасывай, прикрепи у себя над столом. Потом еще спасибо маме скажешь.

Мама всегда говорила мне, что я успею назаниматься домашним хозяйством, когда выйду замуж, а сейчас главное – учиться. Меня резко охватила необъяснимая грусть, и я старалась не встречаться с мамой взглядом, чтобы не выдать этого.

— Думаешь, если хорошо учиться, весь мир будет у твоих ног? Боюсь, это не так. В глазах окружающих девушка становится взрослой, только когда выходит замуж, а человеком становится, только родив ребенка. Так что не спорь со мной в таких делах.

Что в самом деле происходит с мамой? Я испугалась: может, она едет не на горячие источники с подругой, а собирается тайно сбежать куда-нибудь далеко-далеко с тем самым мужчиной?

— Извини, не злись на мать.

Мама вдруг села рядом со мной, кончик ее носа покраснел.

В ту ночь впервые за очень долгое время я спала у мамы на плече. Мы лежали под одним одеялом, чувствуя дыхание и тепло друг друга. Глубокой ночью я проснулась оттого, что теплые капли скатывались мне на лоб. В итоге ручеек побежал дальше на мамину руку. С самого утра мама начала собирать вещи в поездку.

— Ты в школу не идешь? – спросил брат.

В последние месяцы он сильно похудел. После армии брат сразу устроился на работу и стал все реже появляться дома. В детстве мы постоянно завидовали друг другу и дрались, но еще три года назад между нами не было этой неловкости. Он становился все менее разговорчивым и, даже когда мы собирались всей семьей, все чаще избегал смотреть мне и маме в глаза.

— Ничего, если я первый в душ?

Не дождавшись моего ответа, брат повесил полотенце на шею и отправился в ванную.

Учитель вчера вечером ушел, сославшись на какие-то дела, и до сих пор не вернулся. Теперь я думаю: удивительно, что мама вообще знала хоть какого-то частного репетитора. И тем более странно, что она, всегда вежливая с посторонними, так быстро перешла с ним на «ты».

Хотя куда больше вопросов вызывает поведение брата. С недавних пор он закрывался в ванной не меньше чем на полчаса. Я на цыпочках прошмыгнула в его комнату и сразу обратила внимание на аккуратно сложенное одеяло, порядок на столе и легкую темно-синюю куртку на вешалке. Я почти не видела брата, поэтому не знала наверняка, чья это куртка, его или учителя, но решила проверить, нет ли там чего подозрительного. Пошарив в карманах, достала кожаный кошелек. В нем лежали удостоверение личности и студенческий билет брата. Фото на них были сделаны еще до ухода в армию и немного потерлись. Закрыв кошелек, хотела убрать его обратно в карман, когда нащупала там смятую бумажку. Это была визитка, на которой готическим шрифтом красовалась надпись: «Агентство „Хеппи“». Я впервые видела визитку с одним названием и номером телефона. Может, в этом агентстве брат и подрабатывает?