Книга Курятник в пентхаусе, страница 77 – Дарья Донцова

— Витёк! Мы ребенка ждем.

Сначала я не понял. Какого ребенка? Кто ждет? Где? Потом до меня дошло. Идиот я был, конечно, засмеялся.

— Сбылся кошмар Елизаветы.

Потом осекся, смотрю, у друга губа трясется, он попросил:

— Спрячешь нас, когда понадобится?

У меня год назад родители погибли, дорогу переходили на зеленый свет. Выскочил «КамАЗ» и сбил их, водитель сознание за рулем потерял, инсульт. Никто был не виноват. Я один остался, дом большой. Да если бы был маленьким, так же бы ответил:

— Конечно. Живите, сколько хотите.

Павлуха чуть не заплакал.

— Спасибо. Мы из Совина убежим.

Я его молча слушал, не возражал, на аборт девушку отправить не предлагал, знал: Паша Марфу больше жизни любит, а она с ним хоть на край света, хоть крокодилу в пасть пойдет. Младенца, который появится, родители обожать будут. Но как им жить? Денег где взять? Ну удерут они, так Сара Яковлевна на ноги всю Москву поставит, найдет сына. У Елизаветы таких возможностей нет, она в милицию кинется, сомнительно, что там зашевелятся. А вдруг найдут беглецов, Павлухе тогда срок грозит. Ситуация типа атас. Павлу было двадцать, он диплом получил, вуз окончил. Поступил в институт в пятнадцать, сразу в школе в третий класс пошел, умный и талантливый. Марфа – школьница, ей четырнадцать, скоро на год больше станет, но не восемнадцать же! Бесполезно говорить: «Девочка в сто раз умнее и образованнее своих сверстниц, она взрослая давно». Не сработает это. Закон есть закон. Любовница несовершеннолетняя? Шагом марш на зону! Елизавета своего добьется! Может, и обойдется, не сядет Павлуха, но Марфу мать точно на аборт потащит. Что делать? Павел решил проблему. Всех подробностей даже я не знаю, в курсе только, что у него был одноклассник, отец которого, уголовник со стажем, был в криминальном мире очень уважаемым человеком. Мендельсон с парнем за одной партой сидел. Ну и помогал тому на контрольных, успевал на математике два варианта решить: свой и приятеля. Авторитет об этом знал, Пашу всегда в своем доме с радостью встречал. Мендельсон к мужчине часто заходил. С одноклассником он особой близости не чувствовал, просто по доброте душевной того за уши по ухабам знаний тащил. А к его отцу он душой прикипел. Интересный дядька, никогда с Павлом о своих делах не говорил, они о литературе и искусстве беседовали. Библиотека у мужика была больше и лучше, чем у Александра Семеновича, Пашка там просто поселился. В театры они вместе ходили, на выставки всякие. Одноклассник Пашки такое времяпрепровождение не любил, он баню и пиво уважал. Когда Александр Семенович умер, уголовный бонза Павлу отца заменил, он искренне парня полюбил, один раз сказал ему:

— Иногда родные дети как неродные тебе, а неродные самые родные.

Когда выяснилось, что Марфа беременна, Паша бросился к своему старшему другу. Тот все устроил, дал адрес квартиры, в ней жила глухая бабка, она ребят пригрела. Потом благодетель паспорта сделал на имена утонувших, только возраст Тамаре прибавили, сказал:

— Павел уже взрослый, имеет право сам решать, где и с кем ему жить. С Марфой сложнее, девочка несовершеннолетняя, и мамаша у нее не в меру активная. Но я улажу дело, документы с данными мертвецов сейчас самое лучшее. Если менты зашевелятся, они вас не найдут, никто, кроме меня, не в курсе, где вы поселились, живете без прописки, покойниками интересоваться не станут, они же умерли! В голову никому не придет, что вы теперь Илья Листов и Тамара Ефимова.