Книга Курятник в пентхаусе, страница 34 – Дарья Донцова

— Дайте копеечку, помолюсь за ваше здравие!

Понятно, что такая не отстанет. Ада ей купюру вручила. Старуха развернулась – и бегом! Хочу и я в сто лет так быстро носиться.

— Она не в храм поспешила, – засмеялась Дюдюня, – прямиком в магазинчик. Он около церкви открыт. Мы вокруг двухэтажного здания прогулялись и ко входу вернулись. Мужчину увидели с бородой, он вежливо заговорил:

— Добрый день, я отец Михаил, настоятель храма. А вы из Министерства культуры?

Пришлось его разочаровать.

— Я соврала: «Мы туристы, ездим по области в свои выходные», – объяснила Риччи. – Зачем чиновникам вокруг развалюхи ходить? Михаил нас позвал чаю попить. Варенье у него обалденное!

— Приятный человек, – высказала свое мнение Ада, – спокойный, воспитанный, умный. Сообщил нам, что церковь начал восстанавливать его отец. Ранее Совино принадлежало дворянам Бартеневым. Они возвели храм, чтобы отучить своих крепостных водку пить. Дороги, которая сейчас разделяет территорию вокруг церкви и барака, не было. Двухэтажное здание служило приходской школой, там еще были библиотека, медпункт, столовая, а на втором этаже жил настоятель. В тридцатых годах все порушили. В конце девяностых храм вернули РПЦ^[4]. От него остались только стены и крыша, внутри все погибло. А с домом неясность получилась. Там люди жили, прописка у них есть. Церковь объявили памятником архитектуры, барак просто жилым зданием. И сейчас его не могут ни снести, ни отремонтировать, потому что местные власти и церковное начальство до сих пор выясняют: чье оно! Вроде муниципальное, а вроде приписано к церкви. И дорогу, получается, незаконно проложили, земля-то записана за церквушкой. Но кто на такое в середине двадцатого века внимание обращал? Вот и стоит горемыка-развалюха.

— Пока мы чай пили, – перебила Риччи, – баба эта появилась. Увидела нас и ту же песню завела:

— Дайте копеечку, я голодная.

Священник ей ласково сказал:

— Фотиния, вы отдохните, если устали. А коли силы есть, ступеньки при входе в храм помойте.

А я добавила:

— Мы уже вам один раз деньги дали, больше нет.

Священник расстроился.

— Фотиния по своему развитию как пятилетний ребенок, побежала в магазин, небось конфет накупила, а ей сладкое нельзя, диабет второго типа у нее. Матушка моя ей готовит то, что доктор советует, а Фотинии диетическая еда не по нраву, подавай ей колбасу, да пожирнее. Мы ее нашли в бараке, она там в одной из комнат поселилась, к врачу отвели, он сказал, что у бездомной инсульт когда-то случился, отсюда потеря памяти. Физически она крепкая, а умом пошатнулась. Да и не Фотиния она вовсе, это уж мы с матушкой так ее назвали. Имя свое она не помнит, фамилию тоже. Заботимся о ней, как можем, но не всегда уследить способны.

— Психованная, короче, – поставила женщине диагноз Риччи, – когда мы уходить собрались, она за нами потащилась, ныла:

— Купите конфет!

Денег не жалко, но человеку с диабетом шоколад вреден. Мы сели в машину, Фотиния давай в дверь стучать.

— Купите печенья! Я вам про кино расскажу. Интересное! Видела, как баба вчера сюда приезжала. Денег пожалела, сама купила шоколадку, но не дала мне. Спросила:

— Ты давно здесь?

Конфету очень хотелось, я ответила, чтобы ей понравиться:

— С детства.

Риччи вздохнула.

— Ответила и давай смеяться. «Вот как ее обманула, хитрая я, хитрая». А она злая и жадная. Сладкое не дала, насела на меня: