Книга Курятник в пентхаусе, страница 28 – Дарья Донцова

— Нет, нет, – попятилась мать моего мужа, – я отлично помню, как ощупала котика, нашла место потолще и помягче, и шерсть под руками ощущалась.

Я потрогала матрас.

— Он мягкий, толстый, сделан из искусственного меха.

Никита выдернул шприц.

— Ирина Леонидовна, вы забыли нажать на поршень, лекарство до сих пор внутри!

Свекровь расхохоталась:

— Только такая коза, как я, могла перепутать британца с подстилкой, да еще не довести дело до конца.

— Не надо так говорить, – нахмурился Никита, – вы совсем на козу не смахиваете.

— Коза я, коза, – повторила Ирина Леонидовна.

— На мой взгляд, ты очаровательный котенок, – заявила я, – бенгальской породы. Недавно таких в Интернете видела. Красавцы.

— Коза, коза, – твердила свекровь, вскрывая новую ампулу.

— Нет, вы настоящая овца, – заявил Никита.

Димон перестал есть, а я повернулась к детективу.

— Овца? – повторила Рина, набирая из ампулы лекарство. – Почему она?

— У вас глаза, нос, уши, рот и шея овцовые, – пустился в объяснения Никита.

Я ущипнула его за спину, парень замолчал.

— Что овца, что коза, обе они не особенно умны, – хихикнула Рина и пошла к подоконнику, говоря: – Альберт Кузьмич, спокойствие, только спокойствие, это не больно!

— Когда мне в детстве перед походом к дантисту сладким голосом говорили: «Дима, больно не будет, поверь», я сразу понимал: просто ужас как плохо мне врач сделает!

— Котик мне верит, – возразила Ирина Леонидовна, – я уже рядом. Сейчас… раз…

Альберт Кузьмич вздыбил шерсть, поднял лапу, стукнул Рину по руке и удрал. Теперь он устроился на серванте.

— Перевожу на человеческий язык, – расхохотался Коробок: – «Любимая хозяйка, не подходи близко ко мне с иголкой!»

Из кухни высунулась Надежда Михайловна:

— Надо Альберта Кузьмича подманить на вкусное!

— Шпроты ему запретили, – напомнила я.

Бровкина показала пакетик:

— Есть кое-что получше! Палочки из мяса! Он их обожает.

Британец повернул голову к Наде и начал мяукать.

— Ага! Узнал упаковку, – обрадовалась домработница. – Сейчас выстелю дорожку!

— Какую? – удивилась Рина.

Надежда вытащила из бумажного пакета нечто, похожее на коричневый тонкий карандаш, наломала его на мелкие кусочки и стала выкладывать их на пол, объясняя:

— Альберт Кузьмич начнет лакомиться и придет, куда надо.

— А куда ему надо? – встрепенулась я.

— В вашу с Иваном Никифоровичем спальню, – уточнила Надежда Михайловна, – там его и уколем.

— Вчера масло из банки разлили, – вздохнула я, – до сих пор в комнате рыбой пахнет! Одеяло, которое котик описал, после стирки не высохло.

— У вас большая кровать, – объяснила Надя, – на ней удобно действовать. Кис-кис-кис, смотри, вкусняшка!

Продолжая зазывать кота, Бровкина переместилась в коридор.

— Сделайте вид, что заняты беседой, – зашептала Рина, – не глазейте на Альберта, иначе он заподозрит неладное и не спустится.

Димон откашлялся.

— Мы ведем разговор! О чем?

— О погоде, – подсказала Ирина Леонидовна.

— Сегодня прекрасный майский день, – внесла я свою лепту.

— А ничего, что на календаре октябрь? – спросил Никита.

Альберт Кузьмич спрыгнул на пол.

— Говорите, говорите, – зашипела Рина, – он успокоился.

Я скосила глаза.

— Продолжаю беседу. Кот ест кусочки и продвигается к двери.

— Здорово я придумала, – похвалила себя Надежда Михайловна, успевшая вернуться в столовую, – он сейчас по цепочке до спальни дойдет. Последний шматочек на подушке у Танюши лежит.