Книга Ремонт, магия и прочие неприятности, страница 49 – Надежда Цыбанова

Конечно, я помню букву из серванта тещи мэра. Но после этого он больше ничего не зарисовывал. А вот сейчас опять стал.

Аптекарь, который наконец-то перестал за нами следить и решил заняться делом, протирал склянку с такой сосредоточенностью, будто от этого зависела судьба города, тут же встрепенулся:

— Это не узор, это защита! – рявкнул он, тряся сухоньким кулачком – Мой прадед ее вырезал, чтобы злые духи в аптеку не лезли! А ты ее портишь. Вдруг духи подумают, что теперь им можно ко мне в гости ходить?

— Не должны, – поспешил успокоить старика Тар, аккуратно копируя одну из линий. – Я же сам узор не трогаю.

Старик фыркнул, закатил глаза и пробормотал что-то про молодежь, ничего не понимающую в традициях. Хорошо хоть склянкой не кинулся, а то, судя по взгляду, желание у него такое было.

А я подошла ближе, чтобы полюбоваться на предмет спора. Да и интересно узнать, что же так привлекло Тара. И вдруг сердце екнуло.

Это был не просто орнамент. Это была схема. Резонансный контур. Подобный я однажды видела в старых бумагах отца. Он тогда долго объяснял мне, как алхимики используют такие схемы, чтобы усиливать действие, к примеру, раствора свинца. Я тогда слушала вполуха, но общая картина запомнилась. Уж больно странная симметрия была у чертежа с острыми углами и завитками.

Я покосилась на Тара. Тот старательно выводил линии в блокноте и ничего важнее этого рисунка сейчас для напарника не существовало. И никаких сомнений у меня не осталось. Он точно знает, что это не обычный узор, а алхимическая схема. И делает вид, что просто собирает красивые картинки.

— Странный какой-то узор, – сказала я как можно небрежнее. Осталось локон на палец накрутить и невинно похлопать ресницами. Эх, жаль, что я не блондинка. – Слишком ровный. Будто его не вырезали, а чертили по линейке.

Тар на секунду замер, карандаш чуть дрогнул, но тут же снова пошел по бумаге.

— Бывает, – неспешно повел плечом напарник. – Иногда красота прячется в точности.

— Что бы вы понимали, – снова фыркнул аптекарь, осматривая зал рассеянным взглядом. – Да мой прадед до старости ингредиенты на глаз насыпал, и ни разу мимо ничего не падало! Просто рука твердая была. И голова светлая.

Он еще что-то бурчал, но я уже почти не слушала. Я то и дело переводила взгляд с выцветшего орнамента на дереве на аккуратный рисунок в блокноте Тара, и в голове крутились не самые дружелюбные мысли. Слишком много у меня вопросов, и слишком мало на них дают ответов. Что же, придется поискать их самостоятельно.

Напарник закрыл блокнот, спрятал его в карман и снова взялся за молоток.

— Готово, – коротко сказал он, постучав по ставне. – Теперь не будет болтаться.

— Посмотрим, – проворчал аптекарь, тыкая пальцем в каждую планку, старательно ища хоть одну причину для недовольства. Святое дело – побухтеть. – Посмотрим.

Я еще раз бросила взгляд на ставню. Контур почти стерся, но отдельные линии все еще были отчетливо видны. Кто-то явно хотел их оставить в памяти дома.

Алхимики ведь куда большие социофобы, нежели артефакторы. Во-первых, их и куда меньше. Насколько мне известно, ныне живущих всего десять человек. Во-вторых, их так хотят заполучить преступные организации, что делает жизнь алхимиков уж слишком насыщенной и опасной.