Книга Белая целительница: вас много, а я одна!, страница 9 – Елена Свободная

Кажется, с полной формой я погорячилась. Парень воспользовался моментом, чтобы блеснуть перед начальством свежеполученными знаниями, вворачивая специфическую лексику. Вот только если Сати говорила на медицинско-матерном легко и непринужденно, у парнишки получалось только пафосно-напыщенно. Может, пока, но дожидаться, когда он наконец-то перейдет к сути, быстро надоело.

— Младший целитель, ужмите свой монолог до смысла, — я бросила взгляд на солнце, до половины вышедшее из-за остроконечных верхушек деревьев. — Вам уже пора собирать утренний урожай анализов, а вы на завтрак опаздываете.

— Простите, мэтрис, — густо покраснел Эшер. — Но буквально в двух сотнях шагов от опушки, на границе пятна гнили, которое обнаружили наши разведчики вчера, я нашел раненого, без сознания и в таком виде, что...

"Ну отлично! — тоскливо подумала я. — Вот чего мне не хватает для полного счастья, так это еще одного раненого! Да еще тяжелого... Дался мне этот лес с его птичками и ароматами?! Сидела бы себе спокойно в палатке, пила кофе... Сати в курсе того, что мы уходим, едва сядет солнце, и послала бы парня с таким докладом чистить выгребные ямы, а я бы об этом даже не узнала..."

Сумерки были временем Сердца Мира. Оно совершало один удар под утро, и один — в преддверии ночи. Это делало их самым сложным временем для магов, особенно, действующих на расстоянии. Большинство заклинаний создавались с учетом того или иного светила, то есть лучше работали или при свете дня, или под луной. А работу с чистой силой туман делал практически невозможной (по крайней мере, для магов со средним или небольшим резервом), поглощая ее, рассеивая и отдавая Сердцу. Поэтому лучшего времени исчезнуть из-под бдительного ока генерала Аведиса и не придумать! Было...

— И почему вы решили, что мне непременно нужно увидеть это лично? Разве протокол не предусматривает эвакуацию раненых собственными силами, с последующим докладом непосредственному командиру?

— Я только убедился в том, что он жив, но не стал трогать, — опустил голову целитель, — потому что... потому что это эльф...

На какое-то мгновение ни разу не подводившее меня сердце перестало биться, а в голове мелькнула малодушная мыслишка, что вот прямо сейчас, слава Луне и благодарение Жизни, для меня все и закончится. Не нужно будет тащиться по колено в грязи и по пояс в воде неизвестно куда. А решения, от которых зависит судьба мира, будет принимать кто-нибудь другой. Но, к сожалению, глубокий вдох все поставил на свои места.

Я ругалась долго, мешая медицинские термины с площадной бранью и оборотами из лексикона самого отъявленного армейского отребья. Лицо младшего целителя меняло оттенки, выцветая из густо-красного в зеленовато-бледный в зависимости от того, куда заносило мою фантазию, как светомузыка на танцах по случаю дня города. Впрочем, его можно было понять — заподозрить мэтрис Марию Меральда в знании некоторых выражений довольно сложно. Но когда оставляешь за плечами маленький приграничный городок и закрытую школу Ордена Белых Целителей, крушение надежд и предательство самых близких, годы скитаний и бесплодных попыток забыть, кто ты на самом деле, хочешь — не хочешь, а научишься объясняться на самых разных языках. И матерный оказывается самым востребованным и понятным, хоть в грязной подворотне, хоть в стерильной операционной.