Книга Рассказы горе-ведьмы. Тайна заколдованной колоды, страница 17 – Юна Пир

— Пусть твой Павлуша сразу скажет, что мне с ней потом делать! – предусмотрительно предложила я. – Если пихать куда, то я её маленькой сделаю. Если на ней надо будет ещё иероглифы крестиком вышивать, то сделаю побольше.

Камила на несколько минут вышла из эфира, видимо, советуясь со своим бесом.

А когда вернулась, отстранённо изрекла:

— За семь зорь и семь закатов ты должна сшить куклу-вязанку. Каждый раз на заре оставляешь на солнце на весь день. После заката вяжешь час и прячешь в тёмное место. Так кукла будет набирать энергию солнца, которую ты будешь на закате как бы привязывать к ней. После седьмого заката на утро пойдёшь на кладбище к своей матери и закопаешь эту куклу ей в могилу.

— Чего?! У меня там родовая усыпальница! Откуда мне знать, где конкретно мама лежит?! – возмутилась я.

— Она сама тебе покажет.

— Кто, кукла?!

— Мама, дура! – не выдержал голос.

— Сама дура! Я раньше таким не занималась, – обиделась я. – И зачем мне это народное творчество?

— За тобой Сила Рода твоего стоит. – После этих слов Камилы я невольно обернулась. И, конечно, ничего не увидела. А она ехидно продолжила: – Эту силу надо в себя впустить, а чтоб тебя не разорвало с непривычки, нужно, чтобы ведьма Рода помогла. Как бы провела и сказала, что ты своя. Для этого её надо задобрить. И чтобы она тебя сама не высосала, надо дать ей силу Солнца. А кукла твоя – как батарейка будет. Поняла?

— Нет, – но я всё же кивнула. – Моя мама не ведьма была. Обычная домохозяйка.

— Это Вера?! – рассмеялась Камила. – Хорошо. Пусть так. Ты же ведь с ней жила?

— Н-не-ет. Она с папой жила в частном доме. А меня родители отправили в семь лет к бабушке, папиной маме, в квартиру, мол, девочке приятнее и удобнее будет, когда все удобства не во дворе. И с уроками бабушка поможет.

— Ага. И до семи лет ты ничего странного за мамой не замечала? – уточнила Камила.

— Что значит странного? На метле она точно не летала. Хозяйство вела. Куры у неё были, кролики.

— А животное домашнее у неё было?

— Ну да… – смущённо согласилась я, но сразу быстро оправдалась: – А у кого их не было?! У нас жила мамина любимица – кошка чёрная, не из благородных, Мегера Багировна звали. К себе никого, кроме мамы, не подпускала. И только с мамой спала. Бывало, мама готовит, а та рядом сядет и давай урчать что-то, а мама ей отвечает, будто понимает кошачий язык. Так смешно было! Мама говорит: «Лариску опять муж избил. Как считаешь, надо этого мерзавца простить?» А кошка ей в голос: «Мур-р-р, м-р-р мяу!» Мама: «Да, ты права. Лариска простит! Ну что с неё взять? Любит же!» Мегера будто чихнула, а мама в ответ: «Не скажи! Любовь зла!» Я за этим спектаклем могла часами наблюдать. Но мама же это ради меня делала, чтобы весело ребёнку…

— С фамильяром она разговаривала. У каждой ведьмы такой есть, – перебила мои светлые воспоминания Камила.

— С фамиль… чем?! – удивилась я. – Это всего лишь кошка, которая ловила мышей, пила молоко и таскала колбасу со стола.

— Ла-а-адно, – сдалась вроде Камила, но затем продолжила: – А посторонние люди у вас в доме были?

— Конечно! У мамы было много подруг.

— И эти подруги приезжали на праздники?

— Нет. Они могли и ночью прийти, – уже не так уверенно ответила я.

— И что же они делали ночью?

— Не знаю. Я не видела. Обычно спала уже. Правда, однажды, помню, пришла в ночи женщина с грудным младенцем. Тот орал так, что я проснулась и вышла в гостиную. Ребёнок закатывался в плаче, уже синий был. Мама его распеленала и ощупывала, а когда увидела меня, выгнала из гостиной. Ну и всё. Через несколько минут он затих.