Книга Попечительница, страница 197 – Наталья Шнейдер

— Хорошо. Оставим изолятор как был… — Комнатенка на втором этаже все же лучше, чем ничего. — Если вдруг окажется, что мастерские или крыша обошлись дешевле, вернемся к этому.

— Нужно прежде всего выяснить, какие работы Приказ обязан оплатить по штатной смете, — предложила Белозерова. — А потом уже решать, на что употребить наши деньги.

— Разумно, — согласился Сумской. — Я подготовлю выписки.

В конце концов постановили, что к следующему заседанию будут готовы сметы на ремонт и оборудование мастерских, а Анфиса Петровна представит перечень неотложных нужд. Сумской составит проект распределения средств, дамы его рассмотрят и проголосуют.

— Следующее заседание через две недели? — спросила Арсеньева.

— Боюсь, я уже не смогу присутствовать, — сказала я. — Собираюсь в имение.

— И прекрасно, — отозвалась она. — Надеюсь, вы не полагаете, что мы растеряем все деньги, стоит вам отвернуться?

Я засмеялась.

— Я полагаю, что могу с чистой совестью оставить это дело на вас, по крайней мере до осени.

Уехать, впрочем, оказалось не так просто. Нужно было подписать бумаги, ответить на благодарственные письма, самой написать таких несколько десятков. И в перерывах между всем этим еще раз перебрать все счета от приказчика и обновить в памяти все, что я собиралась сделать в имении. Предупреждать о приезде я не собиралась: пусть Прохор Ильич и считал свою барыню идиоткой, но рассчитывать на его бесконечную наглость не стоило.

Пока я заканчивала дела, Марфа занялась дорожными сундуками. Заходила ко мне несколько раз в день, уточняя, какие платья брать, сколько белья понадобится и намерена ли я в деревне наносить визиты соседям.

Последний вопрос поставил меня в тупик.

— Марфа, я понятия не имею, кто там живет.

Она посмотрела на меня с таким укором, будто я призналась, что забыла собственную фамилию.

— Узнаем, барыня.

Вот и прекрасно. Будет чем заняться помимо допроса приказчика и очаровывания быков.

Правда, если бы я дала Марфе волю, она от моего имени велела бы сгрузить в телегу и перевезти всю мою спальню и половину будуара «бог знает, что там за обстановка, барыня, а вы к такому непривычны». Разумеется, от полузаброшенного имения не стоило ожидать особых удобств, но с моей точки зрения тащить через половину страны туалетный столик с зеркалом, бюро, кровать, кресло, стулья и диван было явным излишеством. Однако от сундука с периной, подушками, полотенцами и постельным бельем отбиться не получилось.

Андрей в стороне от сборов не остался. Велел вытащить из дальнего угла каретного сарая дормез, в котором когда-то приехал с женой из Санкт-Петербурга, проверить и привести в порядок. Спорить с мужем я даже не пыталась: если он решил, что мне нужен местный аналог кемпера, значит знает, что делает. В конце концов, даже в поезде куда приятнее дремать, чем сидеть, а ехать мне не сутки и даже не двое.

Поскольку лошадей я собиралась брать почтовых, канцелярия губернатора выписала подорожную на меня, и на Марфу и Федора, которые должны были меня сопровождать. Конечно, почта вместе с лошадьми давала и ямщика, но пускаться в путь без мужчины-слуги было не слишком разумным. Андрей хотел бы меня сопровождать, но губернатор не волен покидать имение по первому желанию. Он отправил прошение об отпуске, но ответа не получил, и неизвестно было, получит ли вообще. Поэтому все, что нам оставалось — писать друг другу и надеяться, что почта не подведет.