Книга Солнце Мирлеи, страница 109 – D. Scriptor

— Наска мне все уши прожужжал, — женщина пожала плечами. — А когда вчера утром все советницы, как одна, обсуждали тебя, я решила во что бы то ни стало увидеться с тобой. Здесь обычно… тихо, — Мартина легко улыбнулась. — А ты такая яркая и громкая.

— Спасибо? — Кора растерялась, рассматривая красивое лицо моревы. Светло-зеленые глаза на бледном веснушчатом лице смотрелись почти мистически.

— Это правда, — она хохотнула. — И в дополнении ко всему, я близко дружила с твоей бабушкой, Коралина. Когда-то давно.

— А сейчас? — девушка насторожилась. Мартина погрустнела.

— Мы поссорились. Впрочем, к чему слушать старые истории, — она подобралась. — Как тебе в Мирлее?

Кора прищурилась, догадавшись, что о причине ссоры ей никто не скажет, поэтому расправила плечи, хорошенько подумав, о чем можно сказать. Ей нравилось здесь. Так, как нравится возвращаться домой после тяжелого рабочего дня или из далекой страны. Ей здесь было спокойно. Так, как бывает в маминых объятиях, под теплым пледом в холодную зиму или рядом с близкими людьми. Она нашла здесь часть себя. В глазах цвета летнего неба и туманного утра. Нашла и отпускать не намерена.

Сердце билось с удвоенной силой, пока Коралина говорила обо всем этом, вспоминая мельчайшие детали жизни в Мирлее. Чудесные оранжереи и добродушие прохожих, утопичное равенство и уважение к любой жизни, будь то человек или животное. Мартина слушала обо всем этом и улыбалась, словно мать, выслушивающая дочку после ее первого дня в школе.

— Ты родилась здесь, — морева неожиданно нахмурилась.

— Моя мама… да, здесь.

— Каждый ребенок, родившийся на территории Милеты получает здешнее гражданство, — Мартина поджала губы, считывая что-то со своего смарткома. Кора замерла. — Твои родители отказались от твоего гражданства, потому что на Дукруте запрещено иметь двойное гражданство.

— Вот так, — девушка поморщилась, мысленно решив, что не будет поднимать этот вопрос ни перед кем. Пусть родители сами разбираются со своими делами прошлого.

— Эта информация строго конфиденциальна и доступна только тебе, твоим родителям и мне, — морева тяжело вздохнула. — По законам перед получением гражданства я должна сказать, с каким условием Эката Дэм-Нова была отпущена на Дукрут.

Коралина почувствовала, как похолодели ее ладони, но не отрывала взгляда от внимательного лица. Мартина нахмурилась.

— Эката предложила взамен на свое дукрутское гражданства дочь, чтобы она вернулась на Милету и стала полноправным членом общества. Если захочет, конечно. Мы ценим каждую женщину, предлагая ей всевозможные привилегии, — она покачала головой, внимательно следя за Корой. На ее лице не было ни единой эмоции. — Эката заключила этот договор, и после твоего рождения Совет выплачивал ей немалую сумму средств — прежде всего на твое содержание. Если ты получишь гражданство, приток средств прекратится. Если вернешься на Дукрут — мы пообещали Экате удвоить сумму, чтобы ни ты, ни она не знали проблем. Вы обе были и остаетесь гражданками Мирлеи. И я хочу задать тебе вопрос, Коралина Дэм-Нова, — Мартина выпрямилась, став необычайно серьезной и бесстрастной. — После всего, что ты услышала, останешься ли ты в Мирлее, чтобы жить и трудиться во благо всей Милеты и себя самой?

— Останусь, — прошептала Коралина, следуя практически инстинктам. Мысль о том, что ее просто продали, а потом пытались вернуть на Дукрут, чтобы заработать еще больше денег, удручала. И хоть продали совершенно другую Коралину, сердце все равно трескалось от боли. Если все это — просто отражение, то и настоящие родители поступили бы так же?