Книга Венец из волчьих ягод, страница 88 – D. Scriptor

Без Клюквы покои опустели. Я вздохнула, покосившись на свое отражение в зеркале. Перед тем, как пришел Гурьян, Клео успела обратиться и заставила меня привести в порядок волосы, потому что выряжаться в самые красивые сарафаны я отказалась. Не тот повод. Оборотница сплела косу, украсив красными лентами и, если бы я не воспротивилась, заколола бы волосы каменным гребнем. Подарок принца, как и ивовую ветвь, я спрятала на дно сундука. Варасса видел, как я носила гребень, но почему-то сейчас я решила любыми способами доказать свое безразличие. Только в глубине души осознавала, что уже ничего не поможет мне оправдаться ни перед Асеном, ни перед самой собой.

«Это не предательство, Виви. Подумай, разве ж не поняла бы ты Асена, коли он на твоем месте был?»

Поняла бы, но только потому что сама теперь знаю, каково это. Поняла бы, потому что знаю, Асен бы никогда так не поступил, ждал бы, верил до последнего, а сегодняшней ночью я докажу, что перестала надеяться, пустила все на самотек, забыла. Поэтому Гурьян бесится, не из-за моей неверности, а из-за отчаяния. Даже Василь продолжал верить, а ведь он больше всех недолюбливал Асена.

Так люблю я его в самом деле, али у Волчьей Княжны, правда, нет сердца?..

Видит Светлоокий, я сойду с ума раньше, чем Варасса явится на мой порог. Я жестко усмехнулась своему отражению и откинула жаркую косу за спину. В любом случае бежать некуда, я сделала все, чтобы этот вечер случился. И отступать не в моих правилах.

Сама же клялась, что не притронешься к принцу, покуда не встанет вопрос о наследнике! Сама же зареклась, а сейчас мечтаешь об одном только поцелуе!

Я шумно выдохнула, схватившись за раму зеркала. Правда, все правда, вот только я сама себе больше не указ. Как подумаю о губах жарких да мягких, о коже горячей, а волосах густых… Пропала, просто пропала. И жених, что остался дома, больше не держит. Мои глаза заблестели от слез, и я гневно рыкнула, ногтями впившись в ладони. Когда Асен очнется, я в любом случае к нему не вернусь. Я стану королевой, а он останется в Красногорье, и в этом не было никакой тайны.

Чужое присутствие я уловила с чуткостью охотничьего пса. Резко обернувшись, я немигающе уставилась на дверь. Теплая лекарская магия лилась сквозь замочную скважину, рвалась ко мне, и сердце мое сжалось. Варасса не знает, что я на веки отдана другому без всякой брачной клятвы. И я надеялась, что еще долго будет оставаться в неведении.

— Войдите, — я сделала все, чтобы мой голос не дрожал. Слезы высохли, и только сердце продолжало отбивать громкую дробь.

Дверь скрипнула, и я затаила дыхание, не ожидая увидеть того, что видела сейчас. В Красногорье много толковали о причудах эголльских мужчин носить платья и бабьи цацки, много язвили и осуждали, но я сама никогда не видела подобного. Король Мэриал носил традиционную одежду Лунариса, а король Рунн так и вовсе обе наши встречи был в брюках и просторной рубахе. Как и принц Варасса до этих самых пор.

— Доброго вечера, княжна, — юноша склонился в поклоне, и я успела заметить, как заалели его щеки.

— Ваше Высочество, — сиплым голосом поприветствовала я, бессильная, чтобы отнять взгляд.

Мужские платья в Эголле разительно отличались от женских сарафанов Красногорья. Сшитые специально на гоблинскую фигуру, они не уродовали ее, а напротив, подчеркивали. Пусть сгинет в самых страшных муках клеветник, посмевший осудить подобные обычаи. Я шумно сглотнула, скользнув взглядом по вырезам на бедрах, сквозь которые была видна гладкая смуглая кожа. Гладкая. Я даже дернулась от этого осознания. Боги.