Книга Венец из волчьих ягод, страница 74 – D. Scriptor

— Как король-консорт я не имею никакой власти, но все же Дом Земли и Фрезии воспитывал меня как наследника. Я знаю, какую игру затеяла Каланта. Не переживайте, княжна, — в его голосе мне почудилась твердость, с какой обычно говорят монархи. — И о помолвке тоже, — добавил Рунн, видя мою нерешительность.

— Которая состоится совсем скоро, — я судорожно вздохнула, пытаясь подобрать слова. — Ваш брак с королевой был политическим, верно?

— Да, — в лице гоблина не изменилось ничего, за исключения тьмы, блеснувшей в глазах. — Этот брак был вынужденным.

— Как и мой брак с принцем Варассой, — напряженно произнесла я, чувствуя, как начали дрожать руки. — Вам хотелось его избежать?

— Это честь, — Рунн нахмурился, снова поправив очки. — От которой просто так не откажешься. Что вы хотите знать, княжна? — чуть мягче спросил он, догадываясь о моих метаниях.

— Вы несчастны?

Он замер, глядя на меня пронизывающе и долго. Я не шевелилась, мысленно проклиная себя за несдержанность. Мне не хотелось выводить диалог на такую щекотливую тему, но все это, взвалившееся на меня вчера, пробило брешь в моем сознании. Я даже думала отказать от еще даже не начавшихся встреч с принцем Варассой, потому что ложная надежда в тысячу раз хуже предательства. Наверное, оно и к лучшему, что мне удалось увидеть короля Рунна, который как никто другой знал участь нелюбимого мужа. В его глазах я видела Варассу, каким он станет через пару лет.

— Я муж королевы Каланты, о котором она забыла сразу после свадьбы. Я первый король Эголлы, чья участь лишь немногим лучше участи отвергнутого принца, — Рунн горько усмехнулся. — Вы хотите знать, каким станет Варасса после свадьбы с вами? — король развел руки в стороны, демонстрируя всего себя, худого, в роскошных одеждах и погасшим взглядом. Я сглотнула. — Мы — недостойные. И терновая корона все, что нам остается.

Терновая корона была символом короля Эголлы. Королевы надевали венец из золотых ивовых ветвей, а их мужья — обод из серебряного терновника, как напоминание о страшном прошлом, когда мужчины Эголлы держали своих жен и дочерей в оковах. Тогда шеи женщин украшали терновые ошейники. Справедливая месть за причиненную тысячелетия назад боль.

— Король Мэриал не носил терновую корону, — тихо сказала я, помня, как читала об этом и слышала рассказы паломников. — Его короновали ивовым венцом, — вот почему Шульги неправильно меня понял, я перепутала титулы, позабыв, что Мэриал является полноправным правителем Эголлы.

— Да, — Рунн кивнул, погрузившись в какие-то свои воспоминания. — Впервые за всю историю Эголлы. Каланта поставила его на один ряд с женщинами и даровала ему абсолютную независимость. Это был рискованный шаг, но оправданный.

— Я сделаю так же, — неожиданно даже для самой себя решила я. Король Рунн удивленно приоткрыл рот.

— Маут Гулам и ивовый венец? — гоблин опасливо попятился. — Вам не позволят этого сделать, княжна. Принца Варассу никогда не признают равным. Король Мэриал был младшим принцем Лунариса, а Варасса…

— Раб королевы Каланты, — прорычала я, заставив Рунна вздрогнуть.

— Вы знаете.

— Лумы очень чувствительны к магическим меткам, — я осклабилась. В моих венах взрывались искры.

Эголлы была полна противоречий. Она примет любую женщину, будь она даже дварфой или оборотницей, как родную дочь, но собственных сыновей она замучает до смерти своим равнодушием. Когда королева Каланта только-только заговорила о том, чтобы я стала ее наследницей, в моей душе всколыхнулись сомнения. Я не была глиммой даже на четверть своего естества, так отчего меня должны признать королевой? Но за время, проведенное во дворце Альпутты, я убедилась, что всем плевать, что я лума, главное — женщина. Здесь не существовало понятия «не глимма», все в Эголле друг другу сестры. Ох, родись у королевы Каланты и короля Мэриала дочь, все было бы куда проще!