Книга Венец из волчьих ягод, страница 55 – D. Scriptor

— Брату есть о чем переживать? — тихо и мрачно уточнил он. Меня подбросило.

— Я обещала быть верной, и я сдержу свое слово, — порычала я, сделав угрожающий шаг. — Не смей мне напоминать об Асене. Не смей давить на мою совесть.

Гурьян не отпрянул. Смотрел на меня внимательно и прямо. Иногда я ненавидела его за то, что он до боли был похож на младшего брата этими глазами, этой улыбкой, и даже родинка на щеке у них была одна на двоих. Когда Асен еще… не заснул на долгие годы, Гурьян всегда ошивался где-то рядом, приглядывал за ними обоими. Я буду несправедлива, если умолчу, что он и для меня старшим братом был, где-то занудливым, где-то строгим, но близким. После похода, с которого Асен не вернулся в сознании, мы с Гурьяном отдалились, словно и не было этих девяти лет вместе.

— Я всего лишь уберегаю тебя от ошибки, о которой станешь жалеть, — наконец ответил Гурьян, заставив меня ощериться.

— Я сама в состоянии анализировать свои поступки, — отрезала я, пытаясь схватиться за кольцо на своей двери. Воевода ненавязчиво оттеснил меня в сторону, поймав мой взгляд.

— Ты касалась его, — невозмутимо заявил Гурьян. Я вздернула подбородок.

— И буду касаться столько раз, сколько пожелаю, — сквозь зубы процедила я. — Только в этих касаниях не будет любви. Не будет ничего. Если ты хочешь говорить о морали, то пшел вон. Я люблю Асена больше жизни. И буду любить всегда. Не смей сомневаться в этом. И я найду способ его вернуть. Ты либо помогаешь, либо не мешаешь.

— Либо смотрю на то, как ты охаживаешь гоблинское отродье? — Гурьян начинал злиться. Я слишком хорошо знала этот взгляд.

— Кто ты такой, чтобы беспокоиться об этом? — мой шепот был громче любого крика. — Отец, брат ли? Может, друг? Ты никто мне. Не лезь в мои дела, — я была на грани срыва. Мало того, что сердце после встречи с Варассой колотилось бешеной птицей, так еще Гурьян испытывал мое терпение. — Я стану женой принца Эголлы, — глубокий вдох помог успокоиться, и я расправила плечи. — Нравится тебе или нет.

— Меня волнует не это, — совершенно спокойно ответил воевода. — Ты потеряла любимого, а я потерял брата, Сильва. Мы не враги, но союзники. Я просто хочу, чтобы ты помнила, ради чего здесь. Не больше и не меньше.

— Я помню, — кивнула я, решив, что ругаться смысла больше не было. — И даже в браке с другим буду помнить, кого люблю.

— Хорошо, — Гурьян отступил и кивнул. — Смой с себя этот смрад, — не удержался он от колкости, за что получил звонкую пощечину. Рассмеялся, словно этого и ожидал, мерзавец.

Я вздернула подбородок и скрылась в спальнях, не намереваясь боле терпеть его выходки. Меня изводила одна только мысль, что у самой же рука не подымится сослать Гурьяна обратно в Красногорье. Мы союзники, в этом он был прав, а оставаться на чуждой земле без союзников — та еще глупость.

Клюква обнаружилась спящей в подушках, но только я прикрыла за собой дверь, как она вскочила на ноги и с разбегу перекувыркнулась. На меня смотрели человечьи глаза. Я покачала головой, с шумом опустившись на плетеное кресло. В голове сумбур, и, видимо, Клео собралась меня добить.

— Ты пахнешь им, — без обиняков сказала она, втянув носом воздух. Я удержалась от грубости. — Это хорошо, — оборотница заулыбалась, обнажив острые хищные клыки.