Книга Венец из волчьих ягод, страница 47 – D. Scriptor

Одиночество, мое клятое одиночество сыграет со мной злую шутку, уж я это знала.

Но я думала о принце, а тело мое воспламенялось, словно хворост сухой ночью. Испытание. Наказание. Мое проклятие. Только бы коснуться крепких бедер, окунуться в омут с головой и после забыть навсегда…

— Ты знаешь, где комнаты принца? — холодно спросила я, ввергнув Маришку в замешательство.

— В одном коридоре от ваших, — торопливо отозвалась она. — Я в первый день спутала двери…

— Веди, — коротко приказала я, а сердце мое устремилось к горлу, словно собралось выскочить и броситься прочь от этого безумия.

Хотелось бы и мне поступить так же. В мгновении приказать себе остановиться, уйти, убежать, навсегда оставить мысли о темных глазах, высоких скулах на смуглом лице, сильных руках, теплых ладонях…

Но я шагала навстречу своему безумию и не желала обратного.

На то, чтобы передумать, осталась пара секунд. Маришка покорно остановилась у одной из дверей. Где-то недалеко слышались шаги стражниц и их приглушенные разговоры. Если меня сейчас кто-то увидит, то это станет величайшим провалом за всю историю Миагеры. Волчья Княжна притащилась к порогу мужчины с букетом цветов — уже звучит как пьяная байка.

Я нервно ухмыльнулась. Может, стоило бросить цветы у порога и пойти прочь? Так всем было бы значительно легче. Так я бы не жалела о содеянном следующие несколько дней. Я точно знала, что сегодняшняя ночь повлечет за собой необратимые последствия, с которыми я не справлюсь. Я сжала еще влажные стебли и медленно выдохнула.

— Я могу помочь вам, княжна? — голос Маришки разбил тишину, и я недовольно поморщилась.

— Поди прочь, — шикнула я, и чернавка послушно засеменила по темноте коридоров. Конечно, по дороге ее перехватит Гурьян и допросит, куда я пропала. В самый мрак, вот куда. Ни света, ни совета.

Я хотела, так невыносимо хотела заглянуть в карие глаза и увидеть в них отражение собственного желания. Ведь не могла я хотеть близости в одну сторону, точно не могла. Я сходила с ума, видит Светлоокий! Променять самую нежную и искреннюю любовь на похоть. Боги накажут меня, я и сама себя накажу. Нельзя так, предательство не прощается, оно изъедает сердце, оставляя только гниль.

Я коснулась ладонью кованой двери и зажмурилась, чувствуя магию по ту сторону дерева. Светло-зеленая лекарская энергия заплясала на кончиках моих пальцев, заставив улыбнуться. Такая мягкая и чистая магия, совершенно прекрасная. Сердце дрогнуло от напоминания о Маут Гуламе. Я отдернула руку, сцепив зубы до боли в деснах. Как же жалко я выгляжу со стороны, метущаяся, потерянная, слабая перед самой собой. Кончать со всем этим надо, бежать отсюда, не думать о принце никогда боле.

Шаги по ту сторону двери я услышала поздно, а когда дверной засов хрустнул, застыла. Вот оно, мое наказание за мягкотелость.

— Княжна Сильванна? — Варасса возник в дверном проеме, и на нем была только ночная рубаха, белая, тонкая, едва прикрывающая колени. Мое сердце пропустило удар, но я расправила плечи, поймав его взгляд. С моего лица схлынули все эмоции, оставив только равнодушную холодность. Мое самое верное из оружий.

— Я посетила цветочный павильон, и садовник позволил срезать несколько цветов. Только они мне не нужны, поэтому я подумала о вас, — я прижала букет к его груди, коря себя за самое нелепое оправдание из всех придуманных мною.