Книга Венец из волчьих ягод, страница 294 – D. Scriptor

— Это Врата, деточка, — она сипло выдохнула, схватившись за мои плечи. — Они открыты.

— Я помню это, — я прижала ладони к вискам. — Точно так же было в день, когда Асен… когда я увидела его спящим. Я думала, что это из-за горя, что это… Почему никто больше не почувствовал?

— Оборотни почувствовали, — Ружена каркающее рассмеялась. — И те, кто был рожден в землях Миграллы, — она глубоко вздохнула, а я уже знала, что будет сказано дальше. — Я и ты.

* * *

В дешевой таверне на окраине Альпутты, обычно битком набитой приезжими, ведь кроме этого места им нигде не было приюта в королевстве женщин, сегодня подавали баранью отбивную за половину своей цены. Грязные, уработавшиеся мужчины всех мастей и возрастов тихо пели песни, ведь стоит повысить голос — их тут же накроют патрульные легионы. Они все, как один, ненавидели Эголлу, но все равно лезли сюда, словно мухи на засахарившейся мед. Они злились на то, что им здесь не рады, ведь где это видано! — женщины решили жить без них. Надменным эголльским дамам подавай только ухоженных и воспитанных мужчин, чистых, порядочных, благородных. А когда рабочему мужику брить бороду и мыть ноги? Ему бы днями напролет эль хлебать да послушную женку под бок.

В Эголле женщины решили, будто чего-то стоят. Они забыли, как жили сотни лет назад, при власти короля Орма. Но Бьорн Кона все помнил, он вырос на рассказах о величии Черного Льва, на историях о том, что когда-то мужчина — был венцом всего. И эти истории его вдохновляли, он жил ими, грезил ночами и днями и знал, что однажды прославит имя своего великого прапрапрадеда, короля Орма Свирепого.

Мясник щедро отхлебнул из пивной кружки и поморщился — он еще не привык к однорукой жизни. Гарпия откромсала ему по самый локоть, оставив уродливый обрубок на месте правой руки. Бесова баба. Гоблин мрачно оскалился, исподлобья глядя на поздних посетителей. Придет время, и все они, каждая женщина, возомнившая себя хозяйкой, будет умирать в агонии боли, потому что против природы идти нельзя.

Орден Двуглавого Льва не были безумцами, жаждущими войны. Бьорн Кона считал огромной ошибкой так думать — он бы назвал себя миротворцем, который принесет в Эголлу долгожданную справедливость, вернет правильную жизнь, где женщина знает свое место и не переписывает божьи законы. Конечно, об абсолютном помиловании не могло быть и речи. Королева Каланта и все ее приближенные будут казнены, а так же старосты всех городов, легионерши, генеральши, капитанши…

Мясник сплюнул, когда даже в мыслях произнес все эти слова. Искалеченный язык гоблинов был ему противен. Женщина не может быть генералом, поэтому и слова такого быть не должно. Все это — против природы, против божьих заповедей. Орден вернет культ бога Атрау, великого военачальника и покровителя мужской силы. Никаких больше статуй, прославляющих богиню-шлюху и ее покорного муженька. Грядет новая Эпоха, где не будет место слабости.

Но в первую очередь на костре будет сожжена наследница-самозванка, возомнившая себя будущей королевой Эголлы. Для Ордена это стало последней каплей — известие о том, что трон займет мало того что лума, так еще и абсолютно бездарная деваха, не обладающая магией. Она унизила самого шехзаде Фарида, который всегда был Львам верным союзником, отказав ему в свадьбе несколько лет тому назад. Орден такого не прощает — женщина, забывшая, что ее место у ног мужчины, будет наказана. Королевство Камня и Ивы будет гореть в пламени преисподней, и братья Кона станцуют на проклятом пепелище.