Книга Венец из волчьих ягод, страница 263 – D. Scriptor

— Я помню, отец. Перечить не буду, — я равнодушно пожала плечами, но была довольна тем, как Алекай расслабился.

— Хорошо. Как отдохнешь, мы ждем тебя на ужин.

— Только меня? — я все же не удержалась от уточнения, и князь скривился.

— Как хочешь, — он совсем не по-княжески закатил глаза. Лука не удержался от смешка и тут же заработал тяжелую отцовскую оплеуху. — Но я бы хотел видеть тебя на семейном ужине, Сильванна, — Алекай выразительно выгнул бровь, посмотрев на меня. Я ответила на его взгляд.

— Варасса вскоре тоже станет частью нашей семьи, — напомнила я, вздернув подбородок. — И отрицать это вечно у тебя не получится.

— Я просто выразил свое мнение, — князь устало прикрыл глаза, словно я была шумным ребенком. — Твоя воля, послушать меня или нет.

— Хорошо, — я хмыкнула, зашагав вперед. — Я тебя услышала, отец.

Окрикивать меня не стали. Я и сама прекрасно помнила, где находится моя опочивальня. Клюква трусила за мной, и я чувствовала, как ее так и подбрасывало от желания обсудить все услышанное. Я заулыбалась, представив, как подруга будет клацать зубами и ворчать. После того, как я все узнала о ней и Агне, Клео превратилась в настоящую защитницу святости нареченных. За последнюю пару дней, пока мы плыли на корабле, в ней накопилось так много всего, что она едва ли не дымилась. В Эголле Клео уже успела подсесть мне на уши со своим убеждением о том, что связь нареченных нерушима и абсолютна. Слушать ее и осознать, все эти сказки теперь касались меня и Варассы, было сложно. Я словно бы очутилась в чудном сне, и, проснувшись, снова окажусь в той жизни, где мне уготовлен трон Эголлы и война за Южные Топи. Без пророчеств, без миссий, без нареченного.

— Сильванна!

Тяжелый голос прогрохотал откуда-то с лестницы, ведущей на нижние этажи, и я опустила голову. Мне навстречу мчалась краснощекая, грузная женщина в пестром сарафане и в фартуке. Прямиком с кухни.

— Мамушка! — я сорвалась с места, раскинув руки в сторону. Клюква принялась весело прыгать вокруг нас.

— Что же это, а? — Лелька, бывшая нашей с Финистом кормилицей, сгребла меня в объятия, запричитав. — Уехала! Никому не сказала! А потом князь сообщил, что ты в Эголле… как это, а, Сильвушка? Далече так… Эголла! Посмотрите-ка!

— Я знала, что ты будешь злиться, — я заулыбалась, вдохнув теплый запах картофельного супа и печеных грибов.

— Знала она! — Лелька взяла меня за плечи, чуть отстранившись, и осмотрела с ног до головы. — И не сказала, что с гоблинским принцем помолвлена будешь, — женщина смешно сморщила нос, откинув жаркую светло-русую косу себе за спину. — Чего это, ты мне скажи?

— Скажу, — я кивнула. — И даже познакомлю с ним, хочешь?

— Не хочу, — мамушка испуганно отшатнулась, прижав обе руки к сердцу. — Страшный он. Я боюсь, Сильванушка. Век буду Светлоокому молиться, чтобы позабыть зубастую морду амиракского прынца. Твой, поди, такой же…

— Нет, — я ласково улыбнулась, взяв ее влажную пухлую ладонь в свою. — Нисколько не похож.

— Ох, как скажешь, — Лелька боязливо дернула плечом и снова улыбнулась. — Пойдем, я тебя в бане искупаю. Сходила вчера на базар, купила тебе новых сарафанов… и такой кокошник красивый! Загляденье.

— Схожу, мамушка, и в баню, и на сарафаны посмотреть. Ты только сначала добудь теплых шуб, да чтоб они самому здоровому мужику впору были. И рубахи отыщи. Батька наверняка пожалел для гостя.