Книга Венец из волчьих ягод, страница 224 – D. Scriptor

Варасса толкнулся в меня, и я услышала, как его яйца звонко шлепнулись о мои ягодицы. Сам он успевал гладить мою спину и живот, осторожно, не причиняя боли, тщательно контролировал каждое свое движение, несмотря на всепожирающую страсть. Нежный, трепетный. Пламенный, горячий, как уголь, только выкатившийся из костра. Мой, мой, мой. И я — его.

— Сильва, — он простонал мое имя, и от звука его голоса захотелось упасть прямо в небо.

— Вар, — я закинула голову.

Мне было так страшно, что в эту ночь я буду представлять на его месте другого, что буду видеть Асена, но кроме Варассы сейчас в моем сердце не было никого. И я не знала, чего мне стоило бы бояться сильнее.

Я впилась ногтями в его грудь и протяжно застонала, ускорив движения. Близко, слишком близко к краю. Я потянулась к его лицу и вцепилась в опухшие губы поцелуем. Вар положил ладонь мне на затылок, сделав пару глубоких толчков. Я укусила его до крови и выгнулась дугой, пытаясь догнать желанный финал.

Варасса неожиданно коснулся моего живота, и я вскрикнула, рухнув в самую пучину своего удовольствие. Тело проняла сильнейшая дрожь, и я обессиленно упала на Вара, чувствуя, как судорожно сжимаюсь вокруг его пульсирующего члена. Мне потребовалась пара мгновений на осознание — он закончил одновременно со мной. Горячее семя излилось прямо в меня, и я не пожелала хоть как-то влиять на это.

— Мне нужно будет принять лекарство, — прошептала я, отершись щекой о его грудь. Варасса удивленно хмыкнул. — Чтобы не забеременеть, — добавила я на всякий случай.

— В Эголле это называется зимовницей. И она для мужчин, — хрипло пояснил он, и я не сразу поняла смысл его слов. — Я обо всем позаботился. Не волнуйся, — он трепетно поцеловал меня в висок и обнял. В каждом его жесте было столько любви и нежности, что ее хватило бы на всю Миагеру.

Вместо ответа я промычала что-то невразумительное, уткнувшись носом в его шею. Двигаться больше не хотелось. Желательно никогда. Не хотелось отпускать Варассу, выползать из его теплых объятий, приводить себя в порядок и думать о завтрашнем дне. Вот бы проспать так до самого утра. Или всю жизнь.

Мое сознание ускользало куда-то в бок. Рунический узор на плече слабо покалывал, а в груди светило солнце. Связаны.

Я поцеловала Вара в шею и обмякла в его объятиях. Он прижал меня к себе, и я чувствовала его улыбку, полную любви ко мне одной.

Я бы тоже хотела любить его.

Огонь в камине начал затухать, но подняться и подбросить дров не было никакой возможности — Сильванна лежала так, что ее нога была закинута на живот принца, а левая рука на грудь. Варасса был уверен, что если посмеет пошевелиться, она проснется и… улыбнется сонно, ласково, спросит, в чем дело, оставит теплый поцелуй на его губах. Вар тихо выдохнул, пытаясь прогнать жар с лица. Щеки его пылали. И тело, богини простите, тоже. До сих пор. Принц не взялся бы утверждать, что все произошедшее между ними пару минут назад было реальностью.

Сильванна громко всхрапнула, неуклюже дернулась и прижалась к нему сильнее. Вар прикрыл глаза, осторожно обняв ее в ответ, и сердце его обволокло щемящей нежностью. Здесь, рядом с ним, такая красивая, такая сильная, такая ласковая. У Варассы перед глазами до сих пор стоял образ Сильвы, распаленной, страстной. Сильвы, с которой его обручили древние боги.