Книга Венец из волчьих ягод, страница 206 – D. Scriptor

— За три года к этому легко привыкнуть, — я придала лицу веселости, надеясь своим комментарием разрядить обстановку, но вместо этого принц оскалился, продемонстрировав верхний ряд зубов. Хищник, хоть и разбавленный благородной эльфийской кровью. — Мои отношения с шехзаде не должны тебя касаться, — холодно отрезала я, поздно спохватившись. Варасса мгновенно переменился в лице.

— Прошу прощения, — ровно отозвался он, больше не глядя мне в глаза, а у самой в душе что-то с треском оборвалось.

— Пожалуйста, не сердись, — я покачала головой, с сожалением понимая, что сейчас он меня не услышит, ослепленный гневом. — Я… увидимся позже?

— Да, принцесса, — мужчина склонил голову, быстрым движением утерев каплю крови со лба. Терновый венец сдавливал голову, но Варасса терпел, даже не морщась. Я задохнулась его болью, но молча кивнула и зашагала в сторону гостей.

Мы увидимся ночью, и тогда я буду ласкова и добра, тогда я сниму свою маску, тогда я… окутаю принца еще большей ложью, потому что никогда не буду с ним по-настоящему искренна.

* * *

Битвой за Бездонный каньон называют трехдневное сражение армий Амирака и Эголлы с Южными Топями на границе с большим торговым центром Нимара. Мятежные войска под эгидой Химеры заняли позиции окрест Бездонного каньона, оторвав союзные армии друг от друга. Варасса был там, сражался под именем Маут Гулама и видел, к чему привело самоволие шехзаде Фарида. Может, амиракскому наследнику и удалось заставить молчать своих солдат, но до эголльского принца ему было не добраться. Варасса быстро смекнул, что раскрытие этой тайны сразу приведет к смещению Фарида как претендента на титул султана. И он пообещал молчать.

Молчать о том, что Фарид попал в плен к Химере на пару часов и выложил все военные тайны, которые знал. Молчать, что именно благодаря шехзаде Химера прорвала фронт и забрала все прилегающие территории Нимары. Маут Гулам, единственный свидетель падения непобедимого алианского дьявола.

Варасса никогда даже не задумывался о том, чтобы раскрыть чужой секрет, никогда до этого дня. Весь вечер он не спускал глаз с Фарида. В момент речи Каланты шехзаде выглядел настолько разъяренным, что Вар, правда, поверил, что тот способен разнести замок Альпутты до основания. И не было удивления, когда Фарид последовал за принцессой, лишь всепоглощающая ярость. Варасса никогда не знал подобного чувства, когда все его естество жаждет разорвать на клочки осмелившегося причинить боль той, от чьей улыбки сердце принца трепетало в груди.

Тогда, сжимая плечо шехзаде, Варасса почувствовал, что на секунду вместо него появился Маут Гулам, тот самый безжалостный убийца, каким его считали.

Однако Сильванна не пожелала этого, и принц отступил. Слово женщины — закон. Слово принцессы подобно же божественному. Она была бесконечно права в том, что Варассе незачем встревать в ее отношения с шехзаде, какими бы они ни были. Сильванна сама в силах разобраться с этим, решить — наказывать или нет, но… что-то необъяснимое клокотало в душе принца от одной только мысли, что Фарид мог претворить свои слова в жизнь. Что-то темное, тяжелое. Страх.

Варасса нашел взглядом принцессу, которая беседовала с советницей Нингаль в другом конце залы. Сердце его забилось чаще, и принц нахмурился, снова утерев каплю крови со лба. Венец из живого терновника явно менее болезненный, чем из серебра, который Варассе предстоит надеть в день коронации Сильванны. А ведь он даже помыслить не мог, что все обернется так, что Волчья Княжна, о которой ходило так много слухов, заставит эголльского принца желать ее любви.