Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 81 – Айлин Лин

Всё она — Оболенская! Сдохла бы у Штейна, и Горчаковы бы бед не знали. Его Софья выжила бы, и они благополучно переехали за рубеж.

Сейчас же ему приходится прятаться по углам, как таракану, пока его «дражайшая» племянница становится всё богаче… Тварь такая. И как хорошо, что его люди следили за ней, подготовили всё к его возвращению.

Тут в дверь по-особому постучали.

Горчаков встал и отодвинул засов. В комнату проскользнул Беляев.

Парень поставил корзину на стол, снял картуз и отёр пот со лба.

— Переговорил, ваше сиятельство.

Алексей Дмитриевич запер дверь.

— Тише, здесь слышно всё.

— Виноват, — тут же понизил голос парень.

— Садись сюда. И что француз?

Беляев опустился на табурет возле окна, достал из-за пазухи копию чертежа и передал Горчакову.

— Согласился. Деньги обещал все, документ тоже сделает.

— Сразу согласился?

— Как же, сразу! Сперва инженера привёл. Тот покрутил рисунок, поворчал. Размеров ему не хватает. Я ведь, как вы велели, не всё перерисовал, короб да перегородки. Остальное пропустил, — Беляев, который, впрочем, носил совсем другую фамилию, тихо хмыкнул и добавил: — Спросили, где оригинал, я ответил, что принесу его, когда всё у них будет готово. Француз сперва заупрямился. Тогда я поднялся и пошёл к двери.

— Но он тебя остановил, — понимающе кивнул Алексей Дмитриевич.

— Остановил. Я ведь упомянул, что и с англичанами можно договориться или с немцами. Впрочем, ведь не солгал, если бы с ними не выгорело, так бы и поступил.

Алексей Дмитриевич довольно откинулся на спинку стула, его план сработал, и эта маленькая победа грела душу. Давно он не ощущал такой радости. Подлинный чертёж хранился у преданной Пелагеи, благодаря которой он смог выбраться на свободу.

— Документы будут готовы послезавтра. Сказал им, что место я сообщу запиской.

— Каким именем назвался?

— Игнатом.

— Про завод спрашивали?

— Откуда чертёж, спрашивали. Я ответил правду: украл у Костовича.

— Молодец, — похвалил бывший князь и посмотрел в маленькое оконце. Во дворе было темно, и фонарь не горел. — Тот, которого взяли, что о тебе может рассказать?

— Толком ничего, я когда его нанимал, усы наклеил, беседовали мы с ним вечерочком, и на дело пошли ночью. Ему обо мне нечего рассказать.

В коридоре послышались шаги, кто-то остановился у соседней двери и постучал. Алексей Дмитриевич узнал голос сварливой хозяйки дома: она требовала вернуть таз. Мужчины дождались, пока женщина уйдёт, и продолжили разговор.

— Хорошо, коли так, — протянул Горчаков. — За тобой следили?

— Один увязался, ваше… кхм, — осёкся Фёдор. — В общем, я сначала по городу поездил. Как вечереть стало, нырнул к знакомцу в трактир, ушёл через заднюю дверь. Так и сбросил хвост.

— Уверен?

— Уверен.

Алексей Дмитриевич отодвинул стул и встал. Наступать на левую ногу было больно. Дойдя до окна, осторожно выглянул из-за занавески, проверяя, не следит ли кто за домом.

Беляев тоже поднялся.

— Я осторожно шёл.

— Похвально. А теперь сядь.

Парень подчинился. Горчаков вернулся к столу и, убирая копию чертежа в пустой ящик, сказал:

— Итак, встречу назначишь в полночь в трактире у Обводного канала, пойдёшь один, без меня. Возьмёшь отдельный кабинет. Как только сделка состоится, беги прочь и не оглядывайся. Деньги, как условились, оставишь себе, а паспорт принесёшь мне.