Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 16 – Айлин Лин

— Сначала надо точно выяснить, беременна ли ты, — спокойно заговорила я после короткой паузы. — Я сегодня же напишу Верещагину. Вообще, тебе надо было сразу пойти к нему на приём, чего стесняться? Уверена, он посоветует хорошего акушера.

— Снова будет мужчина? — Зина смутилась ещё сильнее и высвободила руку, чтобы поправить и без того идеально лежащую юбку.

— Если ты не хочешь, найдём женщину-врача, — успокоила я её. — Но беременность должен подтвердить настоящий специалист, с образованием и опытом. Верещагин плохого врача не посоветует.

— А маменька узнает? — встревоженно уточнила она, сцепив пальцы на коленях.

— Только если ты сама ей скажешь, — заверила я и снова накрыла её руку своей. — Ни Верещагин, ни тот, к кому он тебя направит, болтать не станут.

Зина взяла чашку, но лишь согрела о неё пальцы.

— Как думаешь, я не умру? — спросила она едва слышно, не поднимая глаз.

Я медленно выдохнула. Хотелось тотчас пообещать, что всё закончится хорошо, она родит крепкого младенца, а через неделю будет выбирать ленты для чепчика. Только права на такое обещание у меня не было.

— Я думаю, слова бабки ничего не значат, — ответила я, глядя ей в глаза. — Хронический бронхит сам по себе не означает, что женщина не перенесёт беременность. Но делать вид, будто риска вовсе нет, я тоже не стану. Тебе нужен доктор, наблюдение и нормальное питание. Никаких тугих корсетов, душных комнат и поездок в дождь.

— Ты сейчас говоришь совсем как Мотя, — слабо улыбнулась подруга.

— Не вздумай ей рассказать, не то возгордится, — улыбнулась я в ответ.

Зина всё же положила в чай сахару, и ложечка в её дрожащей руке тихо звякнула о край чашки.

— Я хотела осенью заняться домом, — проговорила она и сделала глоток. — Василий нашёл особняк на Петроградской стороне. Небольшой, с садом. Там детская будет возле нашей спальни. Я вчера выбирала обои и вдруг подумала: а если меня в этом доме не будет?

— Будешь. Просто делай всё, что скажет врач. А если врач вдруг нам не понравится, найдём другого. Деньги, связи и возможность выбрать у нас есть. Вот ими и воспользуемся.

— «У нас», — повторила Зина, и её губы задрожали.

Я обняла её. Подруга прижалась ко мне, уткнулась лицом в плечо и несколько минут молчала. Потом отстранилась, промокнула глаза платком и сердито осмотрела влажное пятно на моём платье.

— Я тебя испачкала.

— Переживу.

— Переживёшь точно, — слегка прищурившись, она придирчиво осмотрела мой наряд. — Твоё платье, уж прости, не выдерживает никакой критики, — и тихо рассмеялась.

— И ты туда же, — простонала я, откидываясь на спинку дивана.

— Сашка, слушай, а Пётр Ильич как долго готов тебя ждать? — вдруг спросила Зина, задумчиво покрутив обручальное кольцо.

— Чего ждать? — опешила я.

— Он смотрит на тебя так, будто в комнате больше никого нет. Мужчина влюблён до невозможности, а ты… как ты там говоришь? Морозишься? Ты каждый раз делаешь вид, что рассматриваешь потолок.

— Ты как скажешь… Я не рассматриваю потолок, — вздохнула я.

— Конечно. Иногда ещё глядишь на шторы.

Я бросила в неё диванной подушкой. Зина засмеялась, успев прикрыться руками, и тут же вернула подушку мне.

— Скажи ему прямо, сколько ещё ждать, — посерьёзнев, посоветовала подруга, — так будет проще вам обоим.

Она уехала около шести. Я проводила её до кареты, заставила пообещать не звать всяких непонятных бабок и непременно наведаться к Верещагину, после чего вернулась в дом, думая, что Зина права и с Петром надо непременно серьёзно поговорить.