Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 156 – Айлин Лин

Стана подошла к окну и посмотрела вниз.

Летом, когда Милица жила в Знаменке, а Стана в Сергиевке, они ежедневно виделись. Письмо они переписывали несколько раз, пока Милица не осталась довольна. Их человек отвёз письмо в Петербург и отправил обратно с Балтийского вокзала, а затем уехал на некоторое время в Цетинье.

— Про Леопольда и Фрица знает вся Европа, — сказала она, не оборачиваясь. — А про сына принцессы Ирены даже в Дармштадте говорят шёпотом. Государь спросит, откуда в письме взялся мальчик, о котором молчат даже его родные.

— Пусть спрашивает. До нашей дамы в Дармштадте ему не добраться.

— Ей нечего терять, а нам есть.

Милица промолчала и перевернула карту.

— Может быть, нужно поговорить с Марией Фёдоровной? — предложила Стана, возвращаясь к столу. — Она любит Елену и после сегодняшнего…

— И что ты скажешь? — Милица не дала ей договорить.

— То же, что мы написали, — ответила Стана после паузы.

— Тогда мы подставимся, — возразила Милица.

— Неужели ты думаешь, что императрица захочет, чтобы внук родился больным? — в голосе Станы послышалась досада.

— Я думаю, она спросит, откуда у нас такие сведения и почему мы не пришли к ней сразу, — фыркнула сестра и собрала часть карт. Пасьянс не сходился, однако она снова разложила освободившийся ряд.

— Знаешь, а ведь наш доктор и сам не уверен, что его выводы верны, — проговорила Стана. — Помнишь, как сердился, когда я спросила, могут ли заболеть все сыновья или только некоторые?

— Помню, потому мы и не написали «все», — отозвалась Милица.

Началось всё весной, полгода назад, вскоре после того, как пришла весть о помолвке наследника. Елизавета Фёдоровна давала обед в Сергиевском дворце на Невском. Среди гостей оказалась молодая графиня Оболенская, о которой тогда много писали в газетах.

Позже, когда дамы перешли в гостиную, гости наперебой начали поздравлять хозяйку со счастьем сестры, и Елизавета Фёдоровна, растрогавшись, вспомнила младшего брата. Фритти не исполнилось и трёх, когда он выпал из окна в Дармштадте. Ушибся, но кровь так и не смогли остановить, и к вечеру его не стало. Дамы печально вздохнули, перекрестились, и разговор скоро перешёл на подвенечное платье.

— Отчего же не смогли? — не удержавшись, тихо спросила Милица, и сидевшая рядом с ней Оболенская её услышала.

— Я читала как-то статью, что есть такая болезнь, Ваше Императорское Высочество, когда кровь не свёртывается, и эта хворь, кажется, передаётся по наследству, — так же тихо ответила графиня. — У принца Леопольда, говорят, было то же самое.

И тут же отвлеклась: Елизавета Фёдоровна спросила её про больничные палаты в будущей Морозовской лечебнице. Её ответ озадачил Милицу, и вечером, оставшись со Станой наедине, она повторила сестре слова графини.

— Я вот до чего додумалась… Леопольд болел, а его сестра, мать Фрица, считалась здоровой. Если болезнь передаётся через женщин, то её дочери… — Милица не договорила, но Стана поняла, к чему она клонит.

— Чего гадать? Давай спросим у знающего человека.

Через два дня сёстры сидели в кабинете старого доктора, который лечил их ещё институтками в Смольном. Милица рассказала ему о Фрице и Леопольде и спросила, бывает ли так, чтобы мать оставалась здоровой, а сыновья умирали от пустяковой раны. Доктор помолчал, затем снял с полки две книги и показал им таблицы, объясняя, как такое возможно. В книгах Грандидье и Легга приводились семейства, где женщины оставались здоровыми, а у их сыновей случались кровотечения.